— Цел, всё нормально, — ответил несколько растерявшийся князь, а Наталья молча обняла его и расплакалась от облегчения. Новость дошла в изрядно покорёженном виде и после прочтения нескольких заметок он понял, почему супруга так волновалась — лучшие традиции «Желтой» прессы, мать её…

* * *

— Эвона что в газете-то пишут, — удивился Рысьев, сидящий в компании приятелей-гвардейцев и процитировал:

'Злодеи решили остановить корапь, на коем изволил пребывать Его Светлость Имперский Князь Грифич, Герцог Померанский, Принц Рюген, находящегося на Русской службе. Персона сия отмечена благоволением нашего обожаемого монарха и известна храбростью необыкновенной и воинскими умениями. Когда злодеи, не попавшие к палачам только из-за извечного Эуропейского беспорядка и бестолковости тамошних правителей, попытались остановить корапь Его Светлости, Князь Грифич со свитскими офицерами взял его на абордаж и прелихо. Сеча была прежестокая, но Его Светлость рубился с именем Государя на устах, не обращая внимания на кровавые раны и лишь по окончанию боя рухнул на руки офицеров своей Свиты, кои и сами сражались вместе с Князем.

Будем надеяться, что раны Его Светлости затянуться и жена Герцога Померанского не станет вдовой'.

— Вот переврали, — усмехнулся Пугачёв, — в сечу ещё мог поверить — этот может. Да и офицеры у него — волчары такие, что мои пластуны ёжатся, хотя уж кто-кто… Гриш! — обратился он к Потёмкину, — ты как, веришь в эти враки?

— Да враки и есть, — отмахнулся тот, — ради красного словца… Если б раны были, мне б отписали, да с голубем… Договорённость у нас такая, сам знаешь — многое на него завязано. А тут… что сеча была — да. Но — «С именем Государя на устах»? Знаете и без меня, каков он в бою — если уж начал что-то говорить, то либо по матушке на дюжине языков, либо стихи.

Пугачёв хохотнул…

— Эт да, я по первости аж в ступор впадал — скачет такой по трупам и стихи орёт!

* * *

Оставлять нападение безнаказанным он не мог и потому быстро подключил свою агентуру. Пусть до настоящей спецслужбы «Сеть» не дотягивала, но только в России под его прямым и косвенным патронажем находилось свыше семисот подданных, да плюс бывшие сослуживцы, да «облагодетельствованные» преподаватели, «спасённые» в своё время от Сибири, плюс европейские знакомства и давние контакты с Тайной Канцелярией…

Расследование обещало затянуться, так что Вольгаст не стал особо ломать голову, пытаясь как-то сложить немногочисленные кусочки имеющейся мозаики. Герцог воспользовался тем, что его имя опять появилось на слуху и продавил кое-какие проекты, которые Пётр считал несколько сомнительными.