Как водится, с Москвой дела велись по принципу «всё сложно». Здесь были свои партии, желающие перехватить управление учебными заведениями на себя. И — на компетентность и пользу при этом не смотрели. Попытки Петербурга наладить нормальное управление с помощью независимых специалистов, всячески саботировались.

* * *

— Мы, Телецкие, испокон веков стояли выше Семенихиных! — надрывался дородный чиновник на собрании, злобно щуря заплывшие глаза и сжимая рукоять шпаги пухлой рукой.

— Местничество давно отменили, — надменно встаёт представитель Семенихиных, — о Деле надо думать.

— О деле⁈ А не вы ли это думали о деле, когда солонину в армию поставляли? Себе всё подгребли, оказией воспользовались. И нет бы поделиться с дворянством московским!

Здесь дородный Телецкий обвёл руками собравшихся в доме Евпатовых старомосковских дворян и те согласно зашумели, потряхивая напудренными париками — упустить в тот раз копейку было обидно.

— Чтобы никому не было обидно, пусть Семенихин берёт на себя подряд постройки школы… — встал хозяин дома — почтенный старец лет пятидесяти, высохший до состояния палки, — Но! Лес на постройку будут поставлять Телецкие, да и провизию для плотников. Евпатовы возьмут на себя учебники, ну и другие тоже не обделёнными останутся, хе-хе!

Егор Кузьмич лукаво подмигнул собравшимся и те одобрительно зашумели. Абсолютного единства не была, но принцип «хапнуть у государства побольше» был понятен каждому, хе-хе!

* * *

Ну и доигрались до того, что полсотни семей отправились осваивать просторы Сибири, пожертвовав перед этим часть своего имущества на Департамент Образования. Только после этого дело начало сдвигаться с мёртвой точки и в Златоглавой появились первые Школы достойного уровня.

С Московским Университетом дела обстояли не менее печально, так что Игорю самому пришлось ехать расчищать эти Авгиевы конюшни и… Профессура поехала открывать учебные заведения в глубинке России. А как ещё прикажете действовать, если за десять лет они так и не организовали нормальный учебный процесс? А денег-то было потрачено много…

Были попытки профессуры очернить князя в глазах европейской общественности, но у него уже была прочная, устоявшаяся репутация человека пусть и жёсткого, но отнюдь не жестокого и абсолютно справедливого. Да и назначенный на должность ректора Ломоносов[6] писал о них исключительно в матерных тонах. Ладно бы он — «неполноценный русский» всё-таки, но европейское светило Кант писал абсолютно также, а он был у Ломоносова заместителем…

Выйдя из дворца, поздоровался со стоящими на страже солдатами собственной армии — пусть размеры её и были «игрушечными», но натренированы они были так, что по мнению князя — равных им не было. Ну как иначе, если физические тренировки отнимают пять-семь часов в день, а вместо отдыха они учатся — русский язык, труды полководцев, основы медицины и многое, многое другое.