— Жалко парня. — Бормочу я, пробуя закуску. — За свою семью горой стоит, а та его с грязью смешивает.

А закуска-то ничего такая. Ржаной хлеб с рыбой, овощами и каким-то соусом. Если бы приводил аналогию, то взял бы датский смёрребрёд — похожего бутерброда с картофелем, яйцом, луком, огурцами, горошком и прочим. Штука вкусная, но если произнести его название на английском на вопрос «Самое любимое блюдо?», то получится самая грустная история на свете.

— Возьму-ка себе парочку, да прогуляюсь по этому Содому и Гоморре. — Говорю я чуть шёпотом, беря на тарелку несколько таких штук, да ещё некоторые гостинцы, и отправляюсь гулять.

Сравнение с Содомом и Гоморрой я не ради красивого словца привёл. По легенде, данные города были уничтожены гневом Божьим за высочайшую степень грехопадения, вызванный повсеместным развратом. Полагаю, что примерно так они и выглядели тогда, в свои «былые» времена — куча голых женщин и мужчин, выполняющие роль игрушек для увеселения, куча знатных персон, что не прочь воспользоваться их «услугами», и всё это подаётся в золотой обёртке из богатств императора Хэмпшира.

— Нда-а-а… — Мысленно качаю я головой, наблюдая за всем этим нелицеприятным зрелищем. — Дерьмо это всё то ещё.

— Не могу не согласиться. — Ответил мне Арэнг, сам видимо брезгливо смотря на происходящее. — Я догадывался, что у людей познатней имеется множество способов увеселения и самоудовлетворения, но чтобы такое… Как их жёны-то пустили?

— А им-то что с того? — Спросил я. — Не станут же они скандал какой устраивать?

— О-о-о. — Ехидно протянут парень. — Ты ещё не слышал об истории трёх летней давности. Там вообще натуральный цирк с животиной разной был, как жена графа Оруэлла узнала, что тот «веселился» с герцогиней де Линейской. Такой скандал по всей империи, что хоть стой, хоть падай.

— Настолько всё плохо было? — С сомнением я изогнул бровь. — Это же не такая уж и редкость должна быть в высшем обществе.

— Редкость, не редкость, а сам факт того, что представитель дворянства решил пойти в обход догматов о «чистой и вечной семье» вызвал страшнейшую бурю. Ведь Герцогиня была полукровкой эльфийской. А это словно с животными яшкаться. Пришлось даже самому императору вмешаться, дабы эта дамочка лишних дров не наворотила.

— Дела-а-а… — Мысленно присвистнул я. — Хотя казалось бы — ничего сверхъестественного.

К сожалению, наружу меня не пустили. Вернее, туда, откуда я пришёл — меня пустили, а вот в другие места — шиш мне с маслом. Я для вида побурчал, подкрепляя мой образ нахального молодняка, но далее лезть не стал. Чревато последствиям. Да, и вряд ли бы я что-то новое там увидел. Наверняка всё те же вычурные сады и фонтаны различных форм. А с учётом «специфики» данного истэблишмента — образ у них будет соответствующий.