Видя весь этот хаос, царивший в округе, Арэнг в первое время даже растерялся, не зная что ему делать, и застыл, пока к нему не подошел лакей и не предложил кувшин крепкого вина, который тот моментально выпил, чувствуя как напиток горячит его кровь. Несмотря на отвращение от всего увиденного, парень ощутил некое возбуждение от настолько выдающейся за все мыслимые рамки приличий зрелища, и это чувство, смешиваемое с презрением, отвращением и гневом, било в его ушах, как набат, заглушая биение собственного сердца. Настоящая сила грехопадения, воплощенного в физическом плане в этом дворце, ощущалась в воздухе — она давила, искушала и соблазняла поддаться своим низменным инстинктам… Возможно, подобное и подавило бы волю парня, но тот, ненавидевший, когда им помыкают и подавляют его волю, сбросил это наваждение и со злостью отбросил кубок с вином в сторону, отчего тот громко ударился об пол — это привлекло к себе внимание некоторых присутствующих, особенно не занятый исследованием тел друг друга, и на Арэнга наконец-то обратили внимание кто-то кроме местной прислуги.
Глава 22 (Малик ч2)
— Вам что-то не понравилось, юный господин? — Испуганно спросил рядом стоявший слуга, дрожащий от страха оказаться виновным.
— Не могу пить вино. — Я опомнился, вспоминая где нахожусь. — Принеси мне что-то менее крепкое. Да побыстрее. И так кучу времени трачу почём зря.
— Сию же минуту, юный господин. — Поклонился тот и быстро убежал куда-то в сторону. Явно на кухню.
Люди вокруг наблюдали за сим представлением, но увидев, что за всем стоит банальная брезгливость, перестали обращать на меня какое-либо внимание. Впрочем, не все.
— Кто это — спросил один из дворян своего партнёра рядом.
— Кажется, это наследник дома Говардов — Арэнг Говард. — Отвечает ему мужчина, делая глоток из бокала.
— А, — фыркает тот, — это тот самый, кто решил создать свою компанию наёмников?
— Истинно так, Томас. — Кивает его собеседник. — Малой видимо совсем из ума выжил, раз решил заняться столь нелицеприятным действом.
— Скажешь тоже. — Рассмеялся Томас, поглаживая попку его «напарницы». — Просто папаша у него слабохарактерный и ничего более. Я бы на его месте давно его отлупил, да наследства лишил какого-либо. Ты согласна, моя милая крошка?
— Ваши слова такие же мудрые, как и слова всезнающего учёного. — С улыбкой отвечает обнажённая служанка, ёрзая у него на коленях и изгибаясь всем телом.
— Ты, как всегда, горяча, подобно весенним источнику. — Усмехается тот, принимая её правила игры. — Лучше скажи, Эндрю. С какого перепугу этот молокосос припёрся на бал? Кто его вообще сюда впустил?