На что Альфред уже не ответил, а молча подошел к столу и стал что-то заполнять. Я же внимательно смотрел на нашего бегемотика, что сидел в углу. А тот хоть и стабилизировался, но ему явно было плохо.
«Интересно, мой мир и правда будет ослаблять души? Да, похоже, это правда», — бегемот тускнел, а я чувствовал постепенную прибавку энергии. Легкая нега и удовольствие лишь подтверждали мои наблюдения. Правда, это происходило весьма неспешно. Бегемотик через некоторое время стал хныкать и молить. Похоже, он чувствовал свой приближающийся конец. А я что? Мне его смерть пока не нужна. Так что я величественно поднял руку и махнул в его сторону. Тот тут же начал обрастать плотью, даже штаны ему даровал. Правда, тело вне зависимости от моего желания было более плотным, даже чуть пузатым. Я чувствовал, что могу это изменить, но тогда ему будет неудобно. И я решил оставить, лишь отправив Альфреду коротко свои наблюдения. Видимо душа или бывший опыт тела тоже сказывается на том, что я создаю. Уверен, реши я сделать тело другим, например, очень худым и на это ушло бы гораздо больше энергии. Кстати про нее, я уже явно перешел красную черту, но эксперименты были важнее в дальносрочной перспективе. А возможно и ближнесрочной.
Так что, создав Жирному тело, я, не слушая его слезных благодарностей, снова поднял руку. В этот раз эти двое не ожидали ничего хорошего. Жирный заткнулся и снова забился в угол, как впрочем, и Кузнечик. Только косились на меня и друг на друга. Причем если на меня смотрели по щенячьи жалостливо, то друг на друга весьма недобро. И вот между ними появился один простой нож. Ничего необычного, хороший охотничий нож, которым можно и деревяшку обстругать, и мясо накромсать. Или прирезать бывшего друга своего. И он сразу притянул к себе все их внимание.
— Мне тут нужен только один. Второй поплатится за вашу ошибку,- мой голос, заранее усиленный моим желанием, разлетелся по полупустому помещению и заставил их вздрогнуть. А пока Жирный лупал своими глазами и пытался переварить мое заявление, Кузнечик стартовал вперед и, подхватив нож, кинулся на своего товарища. От такой картины хотелось сплюнуть, но утешало одно — что его судьба тоже решена. Такая гниль мне не нужна.
Дальнейшая возня была предрешена. Кузнечик с ножом буквально начал закалывать своего товарища. Я смотрел внимательно и не видел ничего из повреждения души. Лишь после отказа тела душа Толстого вышла из тела и после ряда ударов дестабилизировалась и лопнула. Приход энергии был не слишком высок. Направил руку на тело, заставляя его начать рассыпаться на глазах. Оно не высыхало, а просто превращалось постепенно сначала в песок, а дальше в чистую энергию. Вот только энергии вернулось разве что одна десятая от затраченной. А это значит, что слишком легкомысленно я относился к формированию организма. Нужно точнее вспоминать чему учили на уроках биологии и возможно даже сформировать небольшую научную группу из меня и Альфреда для изучения человека. Кузнечик же стоял и смотрел на меня заискивающе. И получалось у него так, что хотелось его чем-то огреть. Но этого не требовалось. В большом мире давно привели Тонкого, и мои слуги ждали меня.