Конечно, они о подобном не заикались, но для меня все было очевидно. Подозреваю, что и Екатерина попыталась бы купить меня, будь у нее больше времени. Свобода – такой же товар, как и все прочие, дорогой Станислав! Однако порой даже у лавочника – не у всякого хотя – найдется милая сердцу вещь, которую тот не согласится продать ни за какие деньги. – Что же станет с Польшей? Война окончательно проиграна. – А вам какая забота? Вы же поляк только по рождению. Всю жизнь прожили в Австрии, ей присягали, за нее и кровь проливали. Вы уж как-нибудь определитесь, на чьей вы стороне. – Тадеуш, я служу России, и делаю это искренне. Мне думается, что Речь Посполитая стала слепым орудием в руках продажных магнатов, давно утративших дух предков, которые стояли у истоков этого государства. Только страдают не они, а польский народ. Порой ощущать это просто невыносимо. – Что ж, возможно, вы и правы. Хотя начало вашей фразы сказано несвойственным вам слогом. Вы скорее повторяете чьи-то слова, что, однако, не умаляет заключенного в них смысла. Утешить вас я попробую только тем, что поражение в войне иной раз может стать благом для нации, поскольку может привести к переоценке ценностей и последующему возрождению. Подумайте над этим. В очередной раз поставив Стаса в тупик, Костюшко перешел на другие темы. Как оказалось, Тадеуш прекрасно помнил Анжея Шота. Он с удовольствием слушал рассказ Стаса про их злоключения в Минске. А вот когда Стас дошел до слов о судьбе Елены, пленник надолго умолк. – Знаете, Станислав, – промолвил он спустя несколько минут. – Мне, как и вам, не везло в любви. Я ведь тоже был влюблен в юности. Ее звали Людвика. Дочь воеводы Сосновского. Я тогда подрабатывал частными уроками в доме воеводы. Мы были без ума друг от друга. Людвику хотели выдать замуж за богатого и родовитого шляхтича. Мы собрались тайно бежать в Варшаву, чтобы там обвенчаться. Но гайдуки воеводы схватили нас… * * * Накануне Рождества после ужина, на который Костюшко уговорил его остаться, он преподнес Стасу небольшой подарок. – Мы расстанемся на какое-то время, Станислав, – начал Тадеуш. – Впереди несколько недель праздников, и мне думается, у вас есть занятия поприятнее, чем развлекать несчастного висельника. Вы честный человек, Станислав, и я рад, что судьба свела нас. Позвольте подарить вам эту табакерку в память о нашей дружбе. Кто знает, сколько она еще продлится? Стас поблагодарил Костюшко и сунул табакерку в карман. Уже придя домой, он достал подарок, чтобы повнимательней рассмотреть