Однако никто, нигде и никогда не описывал существ хоть сколько-нибудь напоминавших то, что одинокий исследователь нашёл, спустившись в затерянные руины. Даже мифическая земля Тина вло, лежащая, если верить легенде, за морем Кракенов, представлялась чем-то более реальным, чем стены вокруг. Да и как, ахог их подери, эта безвестная цивилизация оказалась так далеко от воды?! Что они вообще делали посреди суши? Зачем было тащить с собой миллионы стоунов маринита? И какую мощь нужно было иметь, чтобы добывать, поднимать на поверхность и переправлять такое количество драгоценного строительного материала?
Поразмыслив надо всем этим, Тобиус понял лишь одно, — он пытался ворочать глыбами информации чрезмерно огромными и эфемерными, в то время как настоящих знаний не имел почти никаких. Все размышления строились на догадках и гипотезах.
Впереди наметилось расширение, причём, если судить по эху, обширное. Посланные мотыльки затерялись в пустоте великого чёрного ничто и волшебник понял в чём причина, когда стены словно испарились и он вышел на большую лестничную площадку, ступени от которой вели вниз. Новые мотыльки разлетелись вокруг, и волшебник осознал, в сколь колоссальное помещение выбрался. Ему показалось, что здесь мог бы не раз поместиться весь краснокирпичный замок Райнбэк и ещё места осталось бы.
Часть 1, фрагмент 15
Мотыльки метались от стены к стене, слабые крошечные лучинки, не способные разогнать давящий мрак, они выглядели жалкими и одинокими. Десятки новых присоединились к старым и всем им Тобиус послал увеличенный заряд гурханы. Это далось ему непросто, дурнота, с которой серый маг упорно боролся, окрепла безмерно и держался он теперь только на воле и упрямстве.
Новый свет вывел из небытия помещение имевшее форму грандиозного правильного куба, в центре пола которого находилось обширное прямоугольное углубление, бассейн величиной с озеро; свод поддерживали восемь колонн, каждая величиной с исполинскую секвойю и каждая была «украшена» соразмерной тварью. Уродливые существа с четырьмя, шестью, восемью различными конечностями, страшными пастями и выпученными глазами, в которых человек видел боль от осознания мучительности их собственного существования. Но с этими чудищами Тобиус в душе уже смирился, — намного тяжелее по нем ударили образы, покрывавшие стены грандиозной залы.
Тобиус кое-как спустился по долгой лестнице вниз и тяжело шагал, испытывая давление колон, с которых слетела почти вся позолота, и картин, разворачивавшихся на стенах. Там были люди. Много людей. Цветная декоративная плитка составляла монументального масштаба мозаику, изображавшую события, от которых самой душе становилось больно.