Симианы, за которыми он явился в эти земли, звали себя «сару-хэм» — мотал на ус серый маг, — то есть Длиннохвостым народом. Или Хвостатым? Одно и то же. Без особой выдумки, но вполне обоснованно. Вероятно, они выбирали себе имена в далёком прошлом, исходя из племенных особенностей и пород.
Тобиус много чего ещё хотел узнать, но толстый орангутанг уже лез обратно, ловко цепляясь за наросты на стволе, подтягивая тяжеленую тушу всё выше.
— Пора поесть! — заявил он, взобравшись на первую толстую ветку. — Помочь тебе… о!
Вийджа даже не заметил, как легко волшебник вспорхнул к нему.
— Помогать не нужно. Поесть, говоришь?
Как и предполагалось, Вийджа питался в основном грубой растительной пищей: листвой, молодыми лозами, некоторыми видами мха, грибов, коры с деревьев. Также в многочисленных глиняных мисках нашлось некоторое количество ягод, сушёных и свежих, какие-то непонятные штуки, похожие на лук, а также гигантские плоды тутового дерева в меду. Этих было особенно много.
Вкушая угощения, Тобиус был вынужден рассказывать уже о себе. Выбирая слова, а также стараясь перекладывать эти слова на язык сару, он повествовал о том, что явился из дальних краёв, где все были такими как он — безволосыми существами, ходившими по земле, а не по деревьям. Первый за многие годы он отважился ступить в великие леса и с тех пор уже год путешествовал среди исполинских деревьев, ища самых желанных богатств на свете — знаний.
— Год? — подивился Вийджа с набитым ягодами ртом. — Ты ходить по Великой Пуще целый год? По земле? И живой?
— Как видишь.
— Так не бывать! Толькосару-рилл могут ходить по земле и не погибать! На земле очень много злых тварей! На деревьях их тоже много, но на земле — очень много! Ты не лгать мне?
Рилл , — припоминал Тобиус — камень на языке обезьян. Каменный народ.
Часть 3, фрагмент 2
— И всё же, я выжил, как видишь. Я крепкий.
— Крепкий! Крепкий! — рассмеялся Вийджа, от переизбытка эмоций принявшись хлопать себя ладонями по пузу. — Мелкий, худой, но крепкий! Я тебе затрещину дать, бояться голова отлететь, но ты крепкий!
— Да, кстати, — Тобиус прикоснулся к левой половине лица, — затрещина. Не расскажешь, как ты оказался там, в той пещере?
— В той пещере? Это моя пещера! Моя рисовальная пещера!
Волшебник приоткрыл рот в немом вопросе.
— Я ходить туда рисовать. На стенах. Ты не видеть?
— О!
— Да! Да! — затряс головой сару-понхи. — В тот день я лазать на той стороне реки, искать красные плоды с кустов. Они ядовитые, есть нельзя, но для краски очень хороши! Вдруг я услышать грохот, треск, в небе реветь огонь! Я не дурак, чтобы на звук идти, потому спрятаться надолго. Темнеть уже, дождь идти, страшно! Тогда я решить реку назад не переходить в темноте, чтобы не сорваться, решить заночевать в той пещере, где я любить рисовать! Приходить, а дыры в земле нету! Я следить, видеть тебя. Странное существо без волос выходить наружу. Что делать в моей пещере? Не понимать. Ну тогда я и схитрить.