Часть 3, фрагмент 22
В конце концов он смог оторваться от любимого занятия. Торговцев на площади становилось меньше день ото дня, они расходились по своим родным землям, предчувствуя, что до снегов осталось немного времени. Симианы делились на большие группы и отправлялись вовне, ведомые паладинами.
Тобиус успел накупить некоторое количество еды, составить карту мест, по которым он прошёл вместе с сару и где с высокой долей вероятности можно было пролететь, не попав ни в чью пасть и не став жертвой пространственной аномалии. Серый хотел рискнуть и попробовать. Датой отбытия из Горкагохона он выбрал двадцать восьмой день зоптара, когда погода стояла ещё солнечная и тёплая, но по ночам становилось действительно холодно. Духи ветров накануне вели себя сонно, а значит, ещё довольно долго небеса останутся чистыми. Прекрасное предзнаменование.
Однако, проснувшись утром выбранного дня, волшебник понял, что предсказывать погоду это всё же не его сильная сторона.
В воздухе висел красновато-бурый туман, в котором не было места обычным духам ветров, или творцам облаков. Природа тумана, совершенно определённо, имела магическое происхождение, это чувствовалось. Прохаживаясь по стенной галерее, будучи невидимым, Тобиус своим естеством ощущал нечто зловещее и тяжёлое, набиравшее силу ежеминутно. Во рту разливался металлический привкус крови.
Всем, кто находился внутри Горкагохона запретили покидать защищённые пределы, Храм Предка поставил под копьё всех паладинов, послушников, а также обычных стражников. Туман тем временем густел, делая солнце почти невидимым светловатым пятном на бурых небесах. Когда оное завершило путь с востока на запад, наступила непроглядная ночь. Темнота была густой и масляной, липкой, носившей дурные запахи. Источники света в ней слабли, — шипели факелы, едва горели лампы и уличные фонарики. Город захлестнула всеобщая тревога.
Как ни странно, свет взошедшей луны пробивался сквозь туманную пелену намного легче, нежели солнечный и после времени совершенной темноты, наконец-то стали видны просторы мира, окрашенные в призрачно-красный, давящий оттенок. Долгое время гориллы, обходившие стены и смотревшие вниз с края плато, тщетно выискивали причину, или хоть какой-то намёк, пока в первом полуночном часу из лесов не начали доноситься звуки. Они не стихали очень долго, лишь становясь громче, множась в числе… наводя ужас.
Чёрно-красное небо над Дикой землёй наполнил рёв, стоны, вой и блеяние, истошное, яростное, жуткое. Голоса летели из тьмы лесов, вторгаясь в город необоримой армией, скача захватчиками по улицам, заставляя сару-рилл дрожать внутри своих жилищ, крепко прижимать к себе детей. А потом на расчищенную от деревьев землю там, внизу, выступили чёрные фигуры. Они продвинулись не очень далеко и остановились под предупреждающие звуки труб, десятки тёмных силуэтов, которые невозможно было хорошо разглядеть.