Истошное блеяние и крики стихли, как затих лес, а чёрные фигуры так и остались стоять в ожидании.
Вскоре из бронзовых врат Горкагохона выступил отряд сару-рилл, состоявший из верховых паладинов, а также присоединившихся к ним эльфов.
* * *
Серебряный Дремм вызвался быть тем, кто выйдет за ворота и встретится с напастью. Послы безволосых тварей, что звалисьэльфами , настояли на своём присутствии. Они утверждали, что сила, сотворившая туман, имела связь смагией , в которой оные были искушены. Решение далось прочим Серебряным непросто, ибо старейшины Храмового города не желали впутывать инородцев в дела сару по многим причинам. И всё же Тильнаваль проявила удивительную настойчивость и дипломатические навыки, убеждая сару-рилл.
Отряд паладинов, возглавляемый Дреммом и поддерживаемый эльфами, выступил из врат. Свет факелов, которыми они освещали путь, казалось, задыхался в густой красноте, слабел и рассеивался, позволяя, самое большее, хорошо видеть, куда ступала нога. Впереди же их поджидала зыбкая, слегка клубившаяся темнота, облёкшаяся в формы десятков чёрных силуэтов, совершенно непроглядных, совершенно недвижимых и… злых. Злобой был отравлен воздух, злобой и протухшей кровью.
Приближаясь, сару-рилл и эльфы чувствовали крепчавшее зловонье, тошнотворное и губительное. Источавшие его фигуры молча взирали из мрака горевшими красным очами, преисполненными кровавой жажды; все они были рогаты, но одна отличалась от прочих разительно. Это существо было не только выше прочих, но на широких своих плечах носило три головы вместо одной. На голове средней оно имело рога столь толстые и длинные, что, запрокинув оную назад, могло пронзить остриями собственную спину. Две крайних головы обладали рогами менее величественными. Длинные руки триглава оканчивались когтями-крючьями, а ноги упирались в землю раздвоенными копытами. Свет боялся касаться его покрытого шерстью тела, отчего фигура казалась темнее самой тьмы, поглотившей чащу; он вдыхал воздух и выдыхал миазмы панического ужаса, окутывавшие тех несчастных, которым выпало встать против него.
Но Дремм не содрогнулся, не бросил посох и не ударился в бегство. Глаза его светились белым, сила переполняла немолодого уже, но опытного мастера и наставника. Он видел тысячи ужасных оскалов Великой Пущи за долгую свою жизнь, и уже разучился бояться. Поэтому голос посла сохранял твёрдость и превосходство:
— Явившись сюда, вы нарушили древний договор между нашими народами. Убирайтесь в свои земли сейчас же. Иначе мы не остановимся, пока не изведём весь ваш род под корень.