Бесплотный образ руки медленно, очень тяжело, едва сохраняя подобие энергетической целостности, протянулся к бирюзовой змее, к плоской голове с холодными глазами, что столь целеустремлённо пожирала хвост. Бесплотный большой палец прижал бесплотный средний палец, а когда тот распрямился, змей времени получил звонкий бесшумный щелчок и изменился, как изменяется до предела сжатая пружина, наконец освобождаясь. Перемена была мгновенной и совершенно неуловимой; змей не отпустил свой хвост, не прекратил медленного движения, он лишь прекратил быть кольцом, став символом бесконечности.
И узрев то, понял Тобиус, что было оно хорошо, и стал возвращаться.
Волшебники всегда знали, что глубокий транс опасен. Не только потому, что можно столкнуться в глубинах своей сущности с тварями, о которых никогда не подозревал, но и по причине зыбкой природы сознания. Некоторые адепты Академии, обучаясь медитативным практикам, ухитрялись отступать от реальности столь глубоко в недра своего существа, что не всякого из них смог вернуть назад великий Сехельфорсус Чтец. Они растворялись в себе. Медитация необходима для восполнения сил и развития астрального тела, но выйти из неё бывало труднее, чем в неё войти, особенно после такого глубокого…
Часть 1, фрагмент 12
Тобиус не вполне был уверен, что пробудился. Лишь появившееся ощущение стабильности подсказывало, что живая клетка из плоти и костей вновь сомкнулась вокруг его духа, утвердив в реальности. Он попытался открыть глаза, но то ли веки не повиновались, то ли сердце билось настолько лениво, что кровь отлила от глаз и те слепли. Прикосновения ощущались слабо, очень слабо.
А потом мир разорвало ураганом горького пламени.
Стоило нескольким каплям грибного взвара попасть на пересохший язык, как по усыплённым энергопроводящим потокам пронеслись вихри магического огня. Астральное тело, будучи накрепко связанным с материальным пронзило сердечную мышцу энергетической иглой, и та заколотилась как у пойманной в силки птахи. Тугими струями кровь понеслась по телу, заставляя его жить, нагреваться, выгонять прочь зимний хлад.
Тобиус ожил.
Жёлтые глаза распахнулись и воспылали парой ярких янтарных угольев, по всему телу словно вены наливались светом гурханы энергопроводящие потоки, маг невольно воспарил, глядя на небо и оскалившись в великом напряжении.
— Ах… — прохрипел он и задышал так глубоко, словно проспал тысячу лет и бесконечно соскучился по свежему, пахшему зимой воздуху. — Получилось?
— Да, получилось, — подтвердил Дружок.
— Мря! Мря! — ликовал Лаухальганда где-то внизу.