— Знаешь, что такое глубокая медитация?
— Когда ты сидишь с закрытыми глазами как дурак и почти не дышишь?
— Да. Мне кажется, есть крошечная возможность вытащить нас отсюда путём медитации.
— Почему же ты этого ещё не сделал, Тупая Морда?
— Потому что не могу. Дело во времени.
По изменившемуся положению ушей можно было понять, что Дружок проявил заинтересованность.
— Видишь ли, пространственная петля, в которую мы попали, никак не подвластна моей магии. Не силён я в магии Пространства. Боюсь, если попытаюсь перенестись отсюда, то буду размазан тонким слоем об то, что не даёт улететь. Таким образом остаётся время.
— А?
— Видишь ли, время и пространство неразрывно связаны друг с другом. Как правило, если в каком-то месте одна из этих материй ведёт себя странно, то и другая тоже проявляет аномальные свойства.
— Много глупых слов из глупого рта. Ты надоедаешь, Тупая Морда.
— Я к тому, что если удастся воздействовать на время, каким-нибудь образом, то, возможно, удастся воздействовать и на пространство. Каким образом? Не знаю. Погибнем ли мы мгновенно? Вероятно. Но, знаешь, всё лучше, чем сидеть здесь, пока ты не начнёшь грызть моё горло, а я в ответ не начну выжигать твои потроха. Всё ведь к этому придёт, даже не сомневайся.
Охотник сидел в задумчивости довольно долго. Или не очень. С того момента, как они попались, рив полностью утратил ощущение времени и местоположения, чувствовал себя заплутавшим как никогда.
— Всё что я понял, ты предлагаешь выход.
— Маленькую надежду на выход. Или быструю смерть. Или не очень быструю. Всё, что угодно, лишь бы не это. Ты как, пёс, рискнёшь?
— Что нужно от меня?
Новая затяжка была особенно глубокой, горячий дым заполнил лёгкие до отказа, разогрел грудь, и следующие слова окружили волшебника сизым облаком:
— Сейчас я курю не просто табак, он щедро разбавлен хашшимом. Наркотик такой с Правого Крыла. Я никогда не употребляю, да и на мутантов он действует слабее… ух… ценен как ингредиент для некоторых зелий. Но если… ох… замешать его с вороньим глазом, корнем герани, лепестками мирта и двухвостой кошкой… получится… получится такой седатив… никаких видений… галлюцинаций. — Новая затяжка. — Я приготовил вот эти… вот эти вот… Лаухваль… Луам… Отдай ему… ему…
Лаухальганда раскрыл рот, и длинный как змея язык протянулся к скорчившемуся в омерзении псоглаву. На кончике находился стеклянный пузырёк с чем-то синим, искрившимся.
— Это… это-это… магия… жидкаяххххммм… жидкая магия! — отдававшиеся было во власть тумана жёлтые глаза на некоторое время прояснились. — Магия убывает и восстанавливается… да… несмотря на… остановку вре-е-э-эмени… Сейчас я усну и сердце моё будет… биться очень медленно… как у… черепахи в спячке… О-о-о, Джасса-а-ар… Если… если сердце остановится… Так, собрался! Если сердце остановится насовсем, если решишь, что я мёртв, просто… влей… влей пол… половину мне в рот… По-по-половину… Ом-м-м-м-м-м-м.