— Я Вийджа, — говорил хозяин древесной хижины, подкладывая на камень хворосту, — Вийджа из народапонхи !
—Сару-понхи , значит? Понхи, понхи… — бормотал Тобиус, припоминая, что это слово сегодня уже звучало.
—Понхи ! — Огромная чёрная ладонь аборигена протянулась к пламени. —Понхи !
— Верно, огонь… Ты из Огненного народа?Сару-понхи — Огненный народ?
— Да! Да! Огонь! Мы огненный народ! — говорила обезьяна, дёргая себя за длинные рыжие лохмы.
— А наши бестиологи прозывают вашего брата «орангутанами». Не знаю, с каких пор так повелось, слово древнее, из прошлых эпох проросло.
Вийджа почесался под широченной складкой отвисшей кожи, которая ниспадала с его шеи на грудь подобно настоящему оплечью.
— Никогда не слышать!
— Я удивился бы, кабы слышал это слово, учитывая, что я первый человек, явившийся в эти края за… всегда?
— Че-ло-век, — повторил Вийджа. — А я думать, ты —хунгуэб-гиду . Они не звать себя «че-ло-век».
— И что это должно значить?
Потребовалось время и помощь Лаухальганды.
— Безволосые твари? — усмехнулся маг, тяня к хиленькому пламени руки. — Что это вообще?
— Такие как ты. На тебя похожие.
— То есть?
— Приходить в страну Народа. Торговать, меняться. На тебя похожие.
— Насколько похожие?
— Очень! Очень! Такие же! Только уши нет.
— Нет ушей?
Вийджа задумался на минуту.
— Уши есть! Острые! Острые уши!
Эльфы? — предположил Тобиус. Могло ли это быть правдой, ведь Лонтиль, всё же, очень, очень далеко на востоке? Тысячи лиг непроходимого, полного опасностей леса разделяли эльфские владения и то, что новый знакомец называл «страной Народа». Неужто могли остроухие нелюди покрывать такие расстояния в пределах Дикоземья?.. С другой стороны, если не они, то кто?
— Мы с ними не в родстве. Расскажи о себе больше, Вийджа, а я расскажу о себе. Нет лучше способа учить чужой язык, чем беседа.
— Верно, верно говорить! Яауйнари кутек !
Лаухальганде пришлось потрудиться, чтобы смочь передать смысл. По всему выходило, что орангутанг являлся чем-то вроде святого отшельника. Как стало ясно из дальнейшего рассказа, Вийджа, рождённый среди пчеловодов и торговцев продуктами пчеловодства, всю жизнь занимался перенятым у предков ремеслом в родных землях. Но уже в зрелом возрасте, когда его лицевые мешки приняли окончательную форму, успешный сару-понхи решил внезапно, стать своего рода клириком. Происходило это среди сару довольно просто, следовало всего лишь отказаться от прежней жизни и уйти в лесное отшельничество. Через много лет такого странного жизненного пути, можно было перейти на следующую ступень и поселиться рядом с Образом Предка.