Магия Мегалитов, высшее проявление магии Земли в сочетании с техниками Призыва и искусством флорамантии. Овладеть этим Искусством могли только те, кто в равной степени крепко сроднился с душой всех недр земных, а также всего того, что произрастало из земли, от мха до исполинских секвой. Забытая техника, требовавшая от заклинателя воли более твёрдой, чем самый несокрушимый гранит.
Широкие ладони путника встретились, издав громоподобный хлопок, — и на внутренней стороне кромлеха проявились мягко светившиеся зеленью руны.
— Сойдёт, — решил он, оценив дело рук своих.
С древней почти развалившимся жилищем стало происходить нечто странное, его трясло как листик на ветру, грязь осыпалась облачками, а крыша, выравнивавшаяся на глазах, всё выше возносилась над землёй. Прошли минуты, прежде чем «остов» оброс «плотью», превратившись в небольшую деревянную хижину со старой, но добротной черепичной крышей, светлыми окнами и аккуратным крыльцом.
Путник приблизился и стукнул в дверь.
— Хозяйка, выйди-ка, окажи милость.
Внутри зашаркали шаги, скрипнули петельки и на крыльцо, прикрывая глаза от солнечного света, выступила низкорослая старушка, морщинистая, оплывшая, с седыми волосами до самых стоп. На большом её носу сидела бородавка, а подбородок служил пристанищем жиденькой бороды.
— Неужто солнца свет? — неверным голосом спросила она.
— Он самый. Как ты в целом?
— Я жива, — ответила Эгге, оглядывая кромлех и лес за ним, — и я чувствую, как сила Матери наполняет меня. Плоть… как давно я не была во плоти? Как давно не постигала ничего вне своего обиталища…
Старушка вздохнула и преобразилась, её тело сокрыло чёрное платье, на голове появился платок. Из хижины выползла змея, приподнялась, насколько смогла, пока не уткнулась головкой в морщинистую ладонь и превратилась в чёрную клюку.
— Добрый господин, — прошамкала старуха, улыбаясь, — теперь уж послужу тебе, теперь уж уважу благодетеля.
— Я знал, что на тебя можно положиться, Эгге, — улыбнулся путник в ответ. — И помни, не нужно утирать ему сопли и носиться как с младенцем, пусть набивает шишки. В будущем, если не успеет закалиться, то сломается.
— Пригляжу, пригляжу, не волнуйся, дражайший.
— Спасибо, Эгге. А я пойду пока. Позже свидимся.
— Куда путь держишь, если не секрет?
Путник хмыкнул и ткнул пальцем в небо.
— Много дел требуют присмотра. Закончились спокойные деньки.
И он ушёл в леса, слился с их зеленью, а старая Эгге задрала, насколько смогла, голову и, щурясь, выглядела в небесной синеве бледно-розовый росчерк кометы.
— Стало быть, возвращаются наши Господа. Ох и тяжко будет, ох и тяжко.