Легенда у него была практически железной. Да и нет уже настоящего фон Меркеля на этом свете. Коля теперь за него. Так решили, и точка. Помогло и то, что похож Николай на истинного фон Меркеля оказался как две капли воды. Историю всей своей новой «семьи» ему, конечно, пришлось тщательно изучить и даже в прибалтийском фрайкоре на стороне белых успел повоевать. Так сложилось… А потом на него вышли и, когда он попал в крайне тяжёлое положение, помогли вырваться из плена. Ну, а затем предложили стать тем, кем он являлся сейчас, обучили и направили. Дальше мелкий агент, каких всегда много на любой стороне, должен был всего добиваться сам.
Меж тем огромная колонна демонстрантов приближалась. Уже стали чётко различимы отдельные лица людей, с решительными взглядами идущие в едином порыве общей воли. Они пели Гимн Коминтерна.
Заводы, вставайте! Шеренги смыкайте!
На битву шагайте, шагайте, шагайте!
Проверьте прицел, заряжайте ружьё!
На бой пролетарий, за дело своё!
На бой пролетарий, за дело своё!
Огонь ленинизма наш путь освещает,
На штурм капитала весь мир поднимает!
Два класса столкнулись в последнем бою;
Наш лозунг — Всемирный Советский Союз!
Товарищи в тюрьмах, в застенках холодных,
Вы с нами, вы с нами, хоть нет вас в колоннах,
Не страшен нам белый фашистский террор,
Все страны охватит восстанья костёр!
На зов Коминтерна стальными рядами
Под знамя Советов, под красное знамя.
Мы красного фронта отряд боевой,
И мы не отступим с пути своего!
И мы не отступим с пути своего!
Услышав слова песни, все напряглись. Полицейский офицер вышел вперёд и, приложив к губам жестяной рупор, прокричал команду:
— Стой!
Колонна демонстрантов, не обращая на него никакого внимания, угрюмо и решительно шла вперёд. И количество серых рубах рот-фронтовцев в её первых рядах значительно возросло. Полицейский повторил свою команду. За его спиной предупреждающе защёлкали затворы кавалерийских карабинов полицейских. Колонна нехотя приостановилась, повинуясь ясному посылу.
— Расходитесь! — вещал в рупор главный от полицейских сил. — Правительство Германии запретило эту забастовку, она незаконна! Немедленно расходитесь!
— Не разойдёмся, — выкрикнул в ответ Эрнст Тельман, смело вышедший вперёд для переговоров с полицейским. — Не для того собирались, чтобы расходиться! Это наш день: день мирового пролетариата и праздник рабочих всего мира!
— Вы нарушаете распоряжение правительства. Министр внутренних дел Германии своим приказом запретил все манифестации в этот день в Берлине. Вам необходимо разойтись!
— Мы не спрашивали разрешения у герра Зеверинга! Долой произвол властей! Даёшь третий интернационал!