— Успокойтесь! Вы обязаны выполнять законы Германии и подчиняться распоряжениям властей!

— Не обязаны!

— Не обязаны! Не обязаны! Не обязаны! — подхватили слова лидера голоса рабочих, исполинским эхом прокатившись по рядам демонстрантов.

Колонна забурлила, в руках рабочих появилось извечное оружие пролетариата — булыжники, замелькали другие подручные средства борьбы.

— Если вы не отступите, мы станем вынуждены применить грубую силу! И тогда вина за это ляжет целиком на вас, господин Тельман, и на остальных лидеров Рот Фронта!

— Вы не посмеете! Мы всё равно продолжим дальше бороться за свои права!

— Боритесь, ваше право! А сейчас я прошу вас разойтись!

Верхушка Красного фронта взяла паузу: было необходимо посовещаться.

Чуть в стороне вели негромкий разговор двое, одетых в штатское, мужчин средних лет.

— Вы видите, Герман, что происходит?

— Вижу, Рудольф, вижу.

— Главное, не допустить того же сценария развития событий, что случился в России!

— Я понимаю. Мы этого не допустим. Гинденбург никогда на это не пойдёт, он видел всё собственными глазами. Дураков среди нас нет. Все приказы отданы… Нам, пожалуй, лучше отойти подальше. Сейчас тут станет очень жарко. Пойдёмте, Рудольф, встанем вот там. На мой взгляд, это самое лучшее и безопасное место для обзора предстоящей битвы. И, даст Бог, нам не прилетит ничего в голову.

— Пойдёмте, — покладисто кивнул Рудольф. — Лучший очевидец — живой очевидец.

И они направились к стоявшему чуть в стороне зданию, с балюстрады которого можно было спокойно понаблюдать за предстоящими эпохальными событиями. Ну, а за балясинами в случае острой на то необходимости можно было бы укрыться.

Меж тем колонна рабочих потихоньку расползалась в разные стороны, явно занимая оборонительные позиции. Не укрылось это и от глаз полицейских.

— Я в последний раз требую, чтобы вы начали расходиться, иначе мы будем вынуждены применить силу! У меня приказ!

— Нет, мы пойдём до конца. Рот фронт! — проскандировал Эрнст Тельман, вскинув сжатый кулак правой руки к своей голове.

Сотни, если не тысячи пролетарских кулаков взметнулись вверх, и столько же глоток выкрикнули:

— Рот фронт!

— Упрямые самоубийцы, — буркнул полицейский и ушёл докладывать начальству об итогах переговоров.

Колонна двинулась дальше. Сначала рабочие шли медленно и нерешительно, но с каждым шагом делали это всё быстрее и быстрее, не оставляя полиции шанса на долгие размышления. Впрочем, вожди Рот Фронта ошиблись, надеясь, что полицейские испугаются и дрогнут. Приказ министра внутренних дел о силовом разгоне демонстрации никто не отменял, и стражи порядка были вынуждены приступить к его выполнению.