— Вот именно, вот именно, господин штурмовик. Мы должны отомстить лягушатникам, и чем сильнее отомстим, тем это будет лучше для нас. Они должны бояться и трепетать только при одном упоминании Германии. Вот так, и никак иначе!

— Согласен.

— Конечно, вы со мною согласны! Ведь мы оба так думаем! Вас поддерживают многие жители Берлина именно за вашу принципиальную позицию. Мы, люди умственного и творческого труда, не хотим превратиться в нечто отсталое и от всех зависимое. Мы гордимся Германией и хотим гордиться ею и дальше. А вам разбили голову?

— Да, — глянув на появившейся из-под волос свежий шрам, сказал Шириновский, — не повезло.

— Боевые шрамы украшают мужчину, я сейчас сделаю так, чтобы шрам видно не было. Момент!

— Гм, а у вас хорошо получилось.

— Не хотите ли сделать усы, как у Адольфа Гитлера?

Шириновский, рассматривая себя в зеркало, чуть не поперхнулся. Мало того, что подобного рода усы не шли к его лицу, так ещё и само упоминание Гитлера вызывало у него чувство отторжения и даже гадливости.

— Нет, я не ношу усы, так что можете мне их полностью сбрить.

— Сей момент!

Вдруг неожиданная мысль пришла в голову Шириновскому. Какого хрена он вообще ищет всякие рецепты газировок, когда можно банально придумать безопасную бритву! Эврика! Но тут его взгляд упал на парикмахерский столик, в самом углу которого он увидел некую коробочку, и в ней лежало что-то отдалённо похожее на безопасную бритву.

— А это что? — ткнул он пальцем, показывая на коробочку.

— Где? А, это! Это новомодная американская безопасная бритва от фирмы «Schick» (по фамилии изобретателя Джейкоба Шика). «Инжектор» называется. Я иногда её рекламирую, чтобы мои клиенты почувствовали разницу между моим умением брить и тем, что позволяет делать эта бритва, но и приработок небольшой от неё мне есть, конечно. Желаете купить?

— Надо посмотреть. А сколько сие чудо стоит?

— О, для вас, как для моего нового и, надеюсь, постоянного клиента, всего две марки, но сразу предупреждаю вас, она дорогая и поможет вам всего лишь на месяц, может быть, даже на целых два, но никак не больше. Тогда как старая, добрая Золинген прослужит вам десятилетия, а уж лучший парикмахер в этой части Берлина Йоганн, это я, и вовсе готов быть на страже чистоты вашего лица лет пятьдесят!

— Ну, это уже лишнее, но я, пожалуй, всё же у вас её куплю. Я не всегда могу прийти к вам, уважаемый Йоганн, побриться, да и в дороге она незаменима. Меньше используемой воды, мыльной пены и мучительных соскрёбываний.

— Полностью с вами согласен, тогда с вас три марки и двадцать пфеннигов.