Шириновский крякнул с досады, но парикмахер постриг его очень хорошо, да и бритва нужна, поэтому он всё же расстался со своими деньгами.

— Благодарю! За дополнительную покупку я ещё раз освежу ваше лицо настоящим французским одеколоном. Я беру его у лавочника Вюрста, что живёт на Петерштрассе, 12. Мне кажется, он изрядно его разбавляет, тем не менее запах остаётся, что нам и требуется.

Схватив пульверизатор, он в два нажатия опрыснул лицо Шириновского, заставив того зажмуриться, и, быстро смахнув полотенцем остатки волос с мундира штурмовика, пригласил на выход:

— Всегда рад вас ждать. Я работаю почти каждый день без выходных с десяти до шестнадцати часов, с небольшими перерывами на отдых и праздники. Всегда рад вас видеть.

— Спасибо, — проведя рукой по коротко остриженным волосам, ответил Шириновский и вышел удовлетворённый своей новой внешностью.

Улица встретила его обычным шумом, и, оглядевшись по сторонам, он неспешно пошёл домой. После бритья и стрижки чувствовалось какое-то… можно сказать, что он чувствовал себя заново родившимся. Голова вновь стала лёгкой, а на душе хорошо. С таким настроением стоит браться за новое дело, и ему явно повезет в том. В ближайшее время он планировал найти тайник на старом кладбище и заложить в него послание. Идя не спеша в свою комнатёнку, он как раз и раздумывал об этом.

Само послание он неоднократно обкатывал в голове. Пока лезла одна чепуха. Да и не умел он их составлять. Шифр, совсем незамысловатый, он помнил, вот только что писать?

Придуманный короткий текст Шириновский уже раз пятьдесят забраковывал. Основная мысль была просить денег и уведомить, что без них карьеры не построить, ибо нужно и взятки давать, и вести соответствующую жизнь. Но дадут ли?

Пока он раздумывал, подключился Маричев:

— Проси сотню марок и пиши, что уже стал обершарфюрером и следующее звание не за горами, ну и что будут переводить на штабную работу, а там всего можно больше узнать.

— Нет, я напишу, что мне нужна тысяча марок для дачи взятки, чтобы попасть в канцелярию берлинского штандарта простым писарем. Ну и дальше деньги понадобятся, чтобы продвигаться.

— Не дадут тебе тысячу марок! Ты что, офонарел⁈

— Не дадут и не дадут. Попросишь сто, сто и дадут, а то и вовсе только пятьдесят. А если попросить тысячу, есть надежда, что дадут пятьсот. А пятьсот марок — это хорошие деньги. Первоначальный капитал.

— Капитал для чего?

— Для марксизма, блин. Для чего ещё?

— Шутить изволите?

— Изволю. Я же сказал, что капитал есть необходимая для начала нового дела сумма. Сначала нужно деньги найти, потом их удачно вложить и после стричь дивиденды. Одна идея у меня уже есть, но нужны деньги и другая страна для её реализации.