— Эм-м? — вопросительно изогнул бровь Остарн?

— Кто теперь знает, что на самом деле случилось той ночью в конторе у поверенных? Все ли сгорело? И сразу ли? Может, кое-что он все-таки увидел, прежде чем подпалить. В том числе и из варановых бумаг.

— Увидел и запомнил. А теперь уж точно не забудет. Н-да, опасно. Если, конечно, верить тому, что смесок унаследовал от Варана абсолютную память.

— Верьте. У меня точные сведения, прямиком из Шант Эли. Так что мы опять заполучили проблему. И опять из-за него.

— Неприятно, вы правы. — Остарн покрутил в руках бокал с коньяком — его запах отчетливо витал в воздухе. — Но, демоны, я представить себе не могу, где Ретенауи мог прятать это отродье десять лет!

— Его прятала мать. Тоже та еще хитрая тварь, — казалось, седой господин едва сдерживается, чтобы не сплюнуть. Прямиком на дорогущий ковер. — Но перед тем, как сдохла, сцепившись с измененным, как-то успела передать его племянничку.

— Так Ретенауи ей действительно племянник?

— Нет, родство там какое-то очень дальнее. Но они из одного рода.

— Это и так понятно, — пожал плечами бывший личный помощник министра. — Иначе бы ему не дали опекунство над варановым выродком.

— Дали бы. Лично императорским соизволением. А нет, так он бы его усыновил. Там уже бумаги начали собирать, я их даже видел. Но потом случилась официальная амнистия Варана Равеслаута и это стало ни к чему…

В следующую секунду Пепел рывком почувствовал, что опять оказался на жестких досках пола в своей комнате. И очень похвалил себя за предусмотрительность, потому, что иначе все равно бы на них растянулся, но уже не так комфортно и, вероятно, с грохотом. Силы ушли все разом, как будто их из него высосали или выдрали. Для отката это было очень странно, раньше никогда ни у кого такого не случалось. Горячка — да, судороги — почти наверняка: за усилитель всегда приходилось платить здоровьем. Но что бы вот так… Нет, об этом Пепел даже не слышал. Но с другой стороны, кто вообще слышал, как это зелье действует на старую кровь? До сегодняшнего дня проверить возможности не было — у трупов не спросишь.

— Равеслаут, — с беспокойством склонилась над ним Фэл. — Видишь меня?

С огромным трудом ему удалось моргнуть, показывая что да, видит.

— Помощь нужна?

Он опять моргнул — единственное, что ему сейчас было доступно, не совсем понимая, как это будет воспринято. Нужна? Или наоборот, не нужна? Смешно. Но рессе, перед которой встала та же проблема, смешно как раз не было:

— Равеслаут! Что мне делать⁈

Угу. Пепел ответил бы — если б знал. И если б мог. Демоны, кажется он опять вляпался! А через секунду понял, что да, так и есть. По всему телу, по каждой его мышце прокатилось странное тягучее предчувствие надвигающейся боли, пока его, в конце-концов, не скрутило жуткой судорогой. До сих пор Дари даже не подозревал, что больно может быть настолько!