над учебником, заставляя себя читать, чтобы не думать о Кае, Сарите и своей судьбе. Не мучиться совестью, что не смогла остановить Кая — более того, растравила ему душу прощальным поцелуем. К тому же… она целовала парня, который нравился ее подруге. Опять поступила эгоистично! Опять думала о себе! Что ни сделает, все не так, думала Эдиан про себя. Может, не зря судьба распорядилась ею именно так, как распорядилась? Заслужила просто. До этого она почти три часа успокаивала Сариту. Известие, что Кай все же уехал, буквально убило ее. Видимо, прежде Сарита ни в кого не влюблялась. Она не была романтичной девушкой вроде Эдиан, отличалась практическим складом ума, и, учитывая свое проклятье и не слишком привлекательную внешность, считала, что ей о личной жизни лучше даже не мечтать. Но она спасла Кая, и это романтичное событие пробило выстроенную ею броню. Ей казалось, что, раз она спасла его, значит, они суждены друг другу. Значит, и для нее есть надежда, что Кай влюбится в нее. Ну должно же быть на свете какое-то доброе волшебство? Теперь же ее робкие, впервые возникшие в сердце мечты рухнули, и Эдиан не знала, что с этим делать. Могла лишь быть рядом, гладить подругу по руке, говорить бесполезные обнадеживающие слова. Порой чужое горе изнуряет не хуже собственного, домой Эдиан пришла, как убитая, едва переставляя ноги скорее от душевной усталости, чем от физической. Противоречия, муки совести и осознание того, как «все плохо», разрывали ее внутри. Поэтому она и забивала голову пока еще не нужной ей информацией по высшей стратегической магии. Ректору она обрадовалась. И даже сил не было отрицать свою радость. Может, он подденет ее, скажет что-нибудь такое, что она начнет задыхаться от возмущения, и другие переживания отойдут на второй план? А может, будет заботлив, как он иногда бывает. Будет сидеть рядом сильный и надежный, и у нее появится ощущение, что ей есть на кого положиться. Чувство защищенности, которое он вызывал, и с которым она боролась, неудержимо охватывало ее, когда ректор был рядом и не издевался. А он ведь мог и не острить и не усмехаться… Теперь Эдиан это знала. Каждый вечер он сидел с ней в ее кабинете, узнавал, что было на занятиях, помогал и объяснял, если у Эдиан были вопросы или не все получалось. Спокойный, какой-то странно-теплый (несмотря на его обычное ледяное самообладание и сарказм). И учиться у него было приятнее, чем у кого-либо еще. Эдиан не оставляло ощущение, что лишь он один говорит с ней на одном языке — на языке мага, имеющего