почти неограниченный источник силы. А может, он просто был хорошим преподавателем. Эдиан знала, что старшекурсники очень ценят его лекции. А многие молодые преподаватели мечтают быть на него похожими. Все, что он говорил и показывал, просто впитывалось в нее. Органично, спокойно. И при этом ей самой становилось удивительно приятно, словно она училась не у жестокого «черного ректора», а у кого-то близкого, родного, кому можно доверять. В такие моменты казалось, что стены, стоящей между ними, не существует. Между ними вообще нет границ. Если он создавал энергетическое облако и велел Эдиан разделить его на три части, появлялось ощущение, что это облако — продолжение его руки, а ее рука — продолжение облака, что все это — он, она и то, что между ними — гармонично перетекает друг в друга, как некая единая субстанция. К концу второй недели она была вынуждена признаться себе, что ждет его вечерних визитов и предвкушает эти удивительные уроки. На этот раз Герберт был серьезен, как и она. Не усмехнулся, глядя на то, как она изучает область магии, еще недоступную ее пониманию. Просто сел рядом в кресло, словно они были двумя учениками за одной партой. Достаточно долго они молчали. Эдиан привыкла, что он спрашивает о занятиях, о ее успехах или неудачах, и просто не знала, что сказать. Тем более, что на самом деле ей хотелось просто ему пожаловаться, чтобы хоть частично переложить груз сомнений и страданий на его крепкие плечи. Что ректор от них не сломается, была почему-то уверена. — Я не выгонял твоего друга, Эдиан, — наконец произнес он. — Поверь. Это было его решение. И не отдавал распоряжения, чтобы его нагрузили непомерной работой. Напротив — велел, чтоб наказание было щадящим. — Я знаю, — спокойно ответила Эдиан. Конечно, ректор уже все знал… Кто бы сомневался! Интересно, а об их с Каем отчаянном прощальном поцелуе он тоже знает? Почему-то ей не хотелось, чтобы знал. Помолчала, потом не удержалась и добавила: — Вы не виноваты в этом. Но вы ответственны за последовательность событий, что привела к сегодняшнему дню. — Не только я, — на этот раз Герберт тоже усмехнулся. — И ты это знаешь. В этой пьесе много участников, и каждый играет свою роль. — Роль? — усталое спокойствие Эдиан как рукой сняло. Почему-то фраза про пьесу сильно разозлила ее. Ректор «успокаивающий» мгновенно превратился для нее в ректора «саркастичного и бесящего». В сущности, эти две ипостаси она у него и знала. — Роль, да? Вот как вы на все смотрите! Как на театр кукол, в котором вы кукловод.