стал великим магом. Думаю, теперь, Эдиан, ты понимаешь, почему я не поехал сам за твоей матерью. Опасался, что увижу их — и устрою еще одно светопреставление. Моя ненависть к ним никуда не делась. Весь в их крови я вернулся в грот. Надеялся, что обретенная сила поможет мне вернуть сестру. Но… я не смог. Просто магия не помогала. Помню, как опустив голову на руки я сидел рядом с ней и понимал, что в мире нет способа помочь таким вот… почти умершим, как она. И многие умерли в деревне за пару мгновений до моего появления. Тогда я вышел из грота, поглядел в небо и дал себе слово, что… найду такой способ. Если потребуется, создам его. Дам человечеству способ справляться с такими ситуациями. И… верну свою сестру, ведь в стазисе тело может храниться столетиями. Я вернулся в Академию, объявил себя магом вне категорий, окончил все факультеты. А потом через некоторое время, конечно, стал ректором. И искал этот способ все это время… — А потом нашли его, — закончила за него Эдиан. — Вы хотите вернуть сестру так же, как я хочу вернуть мать. Я понимаю вас. Вы просили понять — я понимаю. Правда. И не осуждаю вас больше. Герберт внимательно посмотрел на нее. Эдиан без труда уловила в его взгляде боль и сомнение. Искренние нормальные чувства. Просто они были спрятаны за его твердокаменным спокойствием. Нужно очень тонко и постоянно наблюдать за ним, очень глубоко вчувствоваться в его слова и пытаться понять его поведение — как делала это Эдиан — чтобы ощутить их. — Не до конца, но понимаешь, — откинувшись на спинку кресла, сказал Герберт. — Ты хорошо понимаешь личную часть моих мотивов. А дальше… Представь себе, что ты, пережив что-то, очень не хочешь, чтобы подобное произошло с другими. — Я понимаю и это! — воскликнула Эдиан. Ей хотелось донести до него, что она действительно прочувствовала и поняла все, что он рассказал. Ей представилось, что с кем-то еще, с незнакомыми ей людьми происходит то, что случилось с ее мамой. Например, с мамой, ведь ей и без этого есть что вспомнить в плане трагедий… Нет, Эдиан не хотела бы этого! Она много отдала б, пошла бы на край света в железных сапогах, чтобы ни с кем больше подобного не случилось! — Я готова отдать почти… все, чтобы подобного тому, что происходит с моей матерью, и… со мной, больше ни с кем не случалось, — сказала она Герберту. — Я понимаю, о чем вы. — Пожалуй, да, — улыбнулся Герберт. В очередной раз он смотрел на нее с ласковой улыбкой, и это было необыкновенно приятно. — Так что, Эдиан, я осознаю, что шар бесконечной