ей противно от этого! Это как непреодолимая стена! Он мог купить ее, мог играть, манипулировать, принуждать заниматься магией. Мог пожертвовать ее детородными функциями ради своей цели. Но не мог принудить ее лечь даже с самим собой против ее воли! Да… и лечь именно с ним, Гербертом, если она не хочет — не мог тоже. Если она захочет кого-то другого. Он уже несколько раз ставил ее в безвыходную ситуацию. А теперь не мог. Внутри все скрутилось жгутами, когда Клэрис озвучила, что нужно сделать. Он почти рычал от злости на ситуацию, на старуху, на себя самого! Вообще-то все просто: схватить сейчас этого маленького любимого эльфа, сказать, что ей все равно быть с ним, целовать, пока она не расплавится и не растечется, сломать ее сомнения страстью и нежностью… Так просто! Это ведь фактически судьба! Все одно к одному. Но не мог. Несколько мгновений он был готов совсем отказаться от всех целей, только чтоб его эльфу не пришлось заниматься сексом против воли. Впрочем, знал, что она ответит. Знал, что ради своей матери и других людей Эдиан согласится и на это. Как на хирургическую операцию, которую нужно пройти. Чуть не умер, когда произнес: — Кто не будет тебе противен из… магистерского состава, из взрослых? Ведь ни одного студента он к ней не подпустит. Слишком неопытные руки! Ну давай же, Эдиан, одно слово. Даже намек. Просто дай понять, что именно я тебе нужен, думал он. Просто скажи что-то, что покажет мне это. Дай мне один штрих — и все станет хорошо. Навсегда. Я обеспечу это. Жгут внутри напрягся до предела. Герберт почти умер, когда спрашивал ее (зачем, спрашивается, идиот старый, слабак!). И умер совсем, когда услышал: — Я не знаю… Может быть… — и осеклась. Потом быстро ляпнула: — Магистр Брейгиль… или… Наверное, если бы Герберт меньше любил и хотел ее, если бы внутри него не скручивалось все, он бы дослушал. Уточнил, узнал, что значит это «или». Но он любил и хотел. И теперь она словно ударила его сильнейшим магическим прессом. — Я поговорю с ним. Уверен, он… согласится, — только и смог сказать он — резко и жестко. Отвернулся и пошел прочь быстрым шагом. Просто, чтобы девочка не увидела его лицо. …Хочет принадлежать другому мужчине — он ей это устроит. Неважно, что не с ним самим. Для его целей это подходит. Станет женщиной, перестанет бояться близости, тогда будет легче сделать ее своей со временем. Пусть. Так думал он. Одновременно хотел убить Брейгиля, придушить самого себя за проклятое благородство и трясти Эдиан, пока из нее не вытрясутся все мысли