все вокруг одобрят ваш поступок? Посмотрите в лица ваших людей! Они все — все до одного — учились в Академии! Гай, я помню тебя хорошо, — Герберт взглянул на одного из магов в передних рядах. В лице того и так сквозило сомнение, а от слов ректора он и вовсе опустил руки, явно не желая исполнять повеление короля. — И вас, магистр Оуэн, помню вашу диссертацию по прикладной магии света… Ваше величество, сейчас они исполнят ваш приказ, как велит долг. Может быть, не все — но послушаются вас. Но что потом? Слухи о том, что вы сделали, пойдут по всей стране. Слухи, как вы приказали убить невиновных, а заодно пустили на убой многих своих верных гвардейцев — ведь я не буду щадить тех, кто поднимет на нас руку! Узнают в Академии. Помните, где больше всего сильных и талантливых магов у нас в стране? Не при дворе и не в армии. Больше всего их в Академии. Мы государство в государстве, вы знаете это. И что будет, когда мои люди увидят это? А, поверьте, мои доверенные магистры, сейчас наблюдают за вами так же, как вы наблюдали за нами с графиней! Я распорядился об этом. Они поднимут Академию, поднимут армию… ведь магические войска скорее пойдут за своими учителями из Академии, чем за монархом, который карает высших лиц Академии несправедливо! Будет революция… слышали такое слово, ваше величество? Уверены, что хотите бросить в воду этот камешек, чтобы просто отомстить юной девушке, которая шла за своими идеалами и делала так, как считает нужным! Найдите другое решение — то, которое устроит всех. Лучше войти в историю как справедливый и милосердный монарх, чем как монарх, устроивший кровавую бойню и в итоге… потерявший трон. Пока Герберт говорил, король бледнел все больше. Потом отвернулся ненадолго и… махнул рукой. — Отставить все! — крикнул он с досадой. — Отставить! Мне дороги ваши жизни! И… Великий Магистр прав… это слишком жесткое наказание… — сказал он магам. Эдиан из-за спины ректора заметила, что пара-тройка стоявших в передних рядах гвардейцев уже делала шаги в их сторону, пока он говорил. Явно не чтобы атаковать, а чтобы встать на его защиту. Фигура короля как-то съежилась. Эдиан больше не видела в нем откровенной злости. Другое. Слабость. Казалось, его в один момент скрутила невероятная усталость. — Вы правы, ректор. Ваша взяла… Да, я не смог предусмотреть все, как предусмотрели вы… Приношу извинения за мою вспыльчивость. Смерти вы, конечно, не заслужили. Даже так? Эдиан замерла в изумлении, а потом чуть не расхохоталась. Теперь ей становилось более понятным все,