Я его уже хорошо обучила… — Ладно, — сквозь зубы процедил Герберт. …Он держал ее на руках, прижимал к себе исступленно, целовал испачканное чем-то лицо, умудрялся зарыться рукой в ее волосы. — Я думал, что ты… что потерял тебя… — шептал он охрипшим голосом. — Да вот она я! Ой, да поставь ты меня! Ты мне все кости переломаешь! И на нас все смотрят… Герберт наконец опустил ее на землю. Но не выпустил из рук. Еще долго обнимал, потом отстранился и держал ее за плечи, вглядываясь в радостное маленькое любимое личико. Говорил ей что-то, выговаривал, что рисковала собой — сам не помнил потом, что именно. Ругался, признавался в любви, почему-то просил прощения… видимо, за прошлые свои поступки. Снова обещал выпороть, а потом — отвезти на необитаемый остров, жить там с ней вдвоем и овладевать ею с утра до вечера… А она с любовью смотрела на него снизу вверх, маленькая и непобедимая, и счастливо улыбалась. — Все потом, — вдруг сказала она. — Сейчас… пока я не отпустила дракона, не хочешь прокатиться? Герберт рассмеялся. За эти дни он начал испытывать к этим животным вполне понятную неприязнь. Но… — Пожалуй, да! Только обещай мне… Он хотел в очередной раз потребовать, чтобы она больше не убегала от него, чтоб не седлала крылатых ящеров без его присмотра, но Эдиан перебила его, мягко взяв за руку. — Тогда полетели. Только одно перед этим, — она как-то вывернулась из-под его рук, залезла за пазуху и достала бумажный свиток. Тот самый свиток. Их брачное свидетельство. Поднесла ладонь к нему, и бумага вспыхнула, сгорела на секунду. — Это еще что за выходка! — зарычал Герберт. Что она опять задумала?! Захотелось взвалить девчонку на плечо, унести в свой шатер… ах да, его шатер сгорел несколько часов назад… и приступить к воспитательным мерам. …В смысле любить ее, пока все идиотские идеи не испарятся из ее головы и сердца. — Он нам больше не нужен, — с радостной улыбкой сказала Эдиан. — Я больше не хочу временный. Я хочу обычный, постоянный брак с тобой. Ты хочешь? Давай, Герберт, сделай мне предложение! Или не хочешь? Гербет не знал, смеяться ему или все же тащить ее… куда-нибудь и наказывать. Пожалуй, нет. Не так. На глазах у всех, усмехаясь самому себе, Герберт встал на одно колено. Взял в ладони маленькую прохладную ручку Эдиан и произнес. — Эдиан Таури Морнгейм, я люблю тебя, несносная девчонка! Ты… станешь моей женой на… постоянной основе? — М-м-м… Я подумаю… — Эдиан! Хватит. Я отменяю твой цирк. — Хм… Ладно. Я тоже люблю тебя, черный ректор Герберт. Я стану твоей