Нам не встретилось ни крупных отрядов, ни разбойничьих шаек, ни одержимых. Лишь несколько раз вдалеке мелькали люди, которые при виде нашей колонны поспешно скрывались в перелесках или за стенами брошенных усадеб. Местные, видно, уже поняли, что мир изменился, и теперь, если хочешь жить, при виде крупного отряда следует прятаться.

К исходу первого дня тракт снова приблизился к берегу. Ну или берег стал ближе, это уж как посмотреть. Озеро Тысячи Ключей опять разлилось справа от дороги — синее, спокойное, дышащее влагой и прохладным ветром. Последнее не могло не радовать: жара днём частенько стояла невыносимая.

Кое-что ещё изменилось, но я не сразу понял, что именно. А потом вдруг осознал, что пропал запах гнили, преследовавший нас от Корабела до Стиона. Вода здесь была чище, прозрачнее, и ветер доносил с озера лишь свежесть да лёгкий аромат водорослей.

Застройка вдоль тракта становилась реже. Дома, ещё вчера жавшиеся друг к другу, отдалялись от дороги, уступая место полям и садам. За деревьями явно ухаживали, и было это не так уж давно: ветви подрезаны, приствольные круги очищены от сорняков. Жители успели приготовиться к весенним хозяйственным работам. Однако внезапно бросили это дело и ушли.

Поля стояли голые, изредка пробивались прямоугольники посадок. Огромное количество людей оставило свои ухоженные хозяйства и ушло… Это, прямо скажем, вызывало беспокойство. С учётом плотности местного населения, возникали нешуточные вопросы…

К середине второго дня впереди показалась гряда невысоких холмов. Местность повышалась постепенно, словно озёрная волна, застывшая в камне. Склоны холмов были пологими, но кое-где обнажались скальные породы. Разноцветные, слоистые, будто гигантский пирог, разрезанный ножом. А вскоре и дорога, следуя древнему маршруту, начала осторожно забирать вверх.

Подъём не был крутым, но идти под наклоном пришлось долго. Телеги скрипели, гнуры натужно дышали, переханы экономно сбавили шаг. Я ехал во главе колонны, щурясь от яркого солнца, и ждал, когда гребень, наконец, останется позади. Достигнув вершины, передовые всадники начали останавливаться. И я, признаюсь, не удержался — тоже встал, чтобы осмотреться.

Внизу, под нами, лежала огромная полукруглая бухта. Её берега, поросшие зеленью, плавно спускались к воде. А в центре, рассекая бухту надвое, в озеро вдавалась каменистая возвышенность. Она поднималась над водой уступами: серый камень, кое-где поросший мхом и цепким кустарником. С её края, обращённого к озеру, срывался вниз настоящий водопад.

Вода падала с высоты в три-четыре человеческих роста. Эта тонкая сверкающая лента, разбиваясь о камни, поднимала облака водяной пыли. В солнечных лучах над водопадом висела яркая радуга в окружении мельчайших брызг. Я никогда не видел подобного в этом мире. Да что там. Даже в прошлой жизни подобное зрелище сочли бы редкостью.