Мои спутники тоже ощутили неладное. Руки потянулись проверить оружие, многие стали рефлекторно натягивать шлемы на головы, словно перед битвой. Даже гнуры, обычно равнодушные ко всему, кроме еды, тревожно прядали ушами.

— Воевода! — негромко окликнул Ферт, подъезжая почти вплотную. Голос у старого шептуна был сухой, напряжённый. — У меня дурные предчувствия. Очень дурные. И не только у меня.

— У меня тоже, — признался я, показав взглядом на очередной прилавок с гнилыми фруктами.

— Я не об этом, Ишер, — Ферт досадливо махнул рукой. — Ты прислушайся к Дикому Шёпоту!

— Ах вот ты о чём… — теперь я его понял и кивнул.

Закрыв глаза, доверил дальнейший путь перехану. И потянулся сознанием туда, где в глубине моей головы вечно бормотал, шипел и завывал Дикий Шёпот. Обычно его голос был неоднородным, хаотичным. Будто тысяча голосов одновременно бормотала о разном. Сейчас же…

Сейчас он звучал иначе. Тревожные ноты сплетались с торжествующими. Как будто невидимый дирижёр настраивал оркестр перед мрачным вступлением. Шёпот чего-то ждал. И это «что-то» было рядом, совсем близко.

Я открыл глаза и оглянулся на колонну. Телеги, нагруженные припасами и оловом, растянулись по дороге на целый сихан. Люди устали, животные — не меньше. Припасы, пополненные в Страже, подходили к концу. А впереди лежали земли Озёрного Края, о которых мы не знали почти ничего.

Возможно, там нас встретят закрытыми воротами и копьями. Возможно, пустыми деревнями, где невозможно найти ни зерна, ни фуража. А здесь, в Серебряном Ключе, склады и амбары должны ломиться от добра. Озеро рядом — значит, вяленая рыба, соль, может, масло. То, что нужно, чтобы пополнить запасы съестного. Не всё же танаков переводить на мясо.

Да и, в принципе, что страшного может случиться? Быстро, без лишнего шума, зайдём в город, возьмём необходимое — и уйдём до темноты. Если Серебряный Ключ пуст, худа от этого никакого не будет. Если нет — хотя бы выясним, кто здесь прячется. Заплатим им звонкой монетой, в конце концов.

Южные ворота Серебряного Ключа оказались открыты настежь. Тяжёлые створки, обитые железом, стояли недвижимо. Между ними и каменной аркой успела прорасти весенняя трава. Я въехал первым, если не считать разведчиков, которые, как и положено, проскочили вперёд. Копыта перехана зацокали по каменным плитам. Их отзвук заметался под сводами арки, отражаясь от стен многократным эхом, куда более громким, чем в предместьях.

И в этот момент с одной из боковых улочек, ведущих вглубь, выскочила женщина. Она неслась к нам, размахивая руками, и на бегу что-то кричала. Сначала её слов было не разобрать. Но, приблизившись на полсотни шагов, она выкрикнула так громко, что услышали все: