Я перевёл взгляд на Урунсиха. Старый наместник стоял и смотрел на белую пелену с выражением глубокой, какой-то застарелой даже усталости. Он покачал седой головой и, не оборачиваясь, тихо откликнулся:

— Никак на него Дикий Шёпот не реагирует. Наш шептун тоже слушал. И не услышал.

— Иногда ждать приходится долго, наместник, — нашёл возражение Ферт. — Очень долго.

— Долго нам ждать не позволят… — ответил Урунсих, на сей раз с неприкрытой печалью. — С каждой четвертью туман забирается всё выше и выше. Чего уж там… Я и то научился предсказывать, доберётся он до наших стен или нет.

— И как? Доберётся сегодня? — уточнил я.

— Сегодня нет, не доберётся… — качнул серебристой бородой Урунсих. — Вчера тоже не добрался… А вот завтра может. Ну а если будет затапливать двор три-четыре дня, то ещё выше начнёт подниматься… А потом ещё…

Следующую фразу наместник сказал очень тихо. Так, что услышал похоже, только я:

— Мы все обречены…

И получил от меня такой же тихий ответ:

— Если сдаться, так и будет…

— Ладно, не буду вам мешать! — уже громче сказал старик. — Удачной вам ночи!

После чего распрямил плечи и преувеличенно бодрым шагом двинулся вниз. Я ещё какое-то время смотрел ему вслед, пока фигура Урунсиха не потонула в темноте двора. К этому времени и Ферт и Алана уже слушали Дикий Шёпот. Женщина даже глаза прикрыла. Совсем как я, когда тем же делом занимаюсь.

Дикий Шёпот и впрямь не реагировал на туман. Его бормотание мало чем отличалось от обычного.

Я слышал волнение воды и токи ветра… Различал мелкое злорадство от того, что в глубине одни рыбы жрут других… И что хищник в холмах догоняет свою жертву…

А потом я услышал первую странность. Дикий Шёпот расстраивался, что люди в городе живут и не собираются умирать.

Люди!

Внизу!

В городе!

Я ведь был уверен, что там никаких людей и в помине нет. Конечно, днём наместник отправлял вниз сборщиков и дозорных. Но все они возвращались обратно к ночи. И в этот раз, как я слышал краем уха, тоже вернулись все до единого.

Каковы были шансы, что внизу кто-то выжил в молочной пелене? Нет, возможно, кто-то и мог. Но Дикий Шёпот бормотал не о единичных людях. А о том, что внизу, в городе, сейчас много живых людей. Очень много.

«Он что, захваченных туманом по-прежнему считает людьми? — мелькнула в голове догадка. — Но почему?»

Впрочем, немного подумав, я понял, что ничего странного нет. Приходящие из тумана и в самом деле, по меркам Дикого Шёпота, могли считаться людьми. Почему нет? Может, они и лишены свободы воли. И, возможно, изменились внешне. Но люди-то где-то внутри, вероятно, остались.