Дальнейшее было делом техники, выработанной годами тренировок. Шаг, замах, удар. Мой топор, разрубив нагрудник, ключицу и рёбра, глубоко уходит во вражеское тело. Копейщик так и не закричал напоследок, молча оседая на пол с ошарашенным видом.

Я развернулся к врагам за спиной, вскинул щит и топор… И тоже удивлённо раскрыл глаза.

Позади меня, на полу коридора, лежали три вражеских тела. А над ними, замерев, как истукан, стояла кособокая фигура. Похожая на человеческую. Две широких ноги, две очень длинных руки. Одно плечо выше другого. В правой руке — чёрный, как смоль, топор.

Я ждал, что скажет мой внезапный помощник. И при этом пытался понять, откуда он взялся. А затем осознал, что ещё поддерживаю вихрь, но не вижу его. И попытался сместить своей волей, чтобы, наконец, обнаружить.

Но вместо вихря повиновался странный человек. Он, быстро переставляя короткие ножки, перешёл именно туда, куда я хотел…

И я его чувствовал! Я чувствовал эту кособокую фигуру как вихрь! Эта фигура и была им! На злости и страхе, черпая силу из боли и горя, я умудрился превратить песчаный вихрь в песчаного человека. Надо будет позже его испытать, проверить, как он сражается…

Нет, я догадался, что он зарубил троих. Однако мало ли, что повлияло на этот успех. Может, эффект неожиданности. А может, из врагов бойцы были никакие. Не зря же их именно со спины пустили.

Я попытался мысленно отдать приказ песчаному воину. Очень простой приказ: чтобы следовал за мной. А затем полубоком, не подставляя на всякий случай спину, двинулся к выходу в сад. И воин действительно двинулся следом, без дополнительных усилий с моей стороны.

Чтобы не объяснять сходу своим, откуда он взялся, я оставил его снаружи. Иными словами, отдал мысленный приказ спрятаться в кустах. Было, конечно, сложно поддерживать его одной волей, без шёпота. Однако всё равно намного легче, чем держать вихрь. Будто после того, как песок, вода и ветер слились в эту плотную фигуру, часть моей воли перешла в песчаного воина. И теперь он словно бы сам стремился сохранить форму и продлить своё существование.

— Всё в порядке? — спросил Ситранис, внимательно глядя на меня, когда я вошёл в гостевой домик.

— В полном, — соврал я. — Где ублюдки?

— Пошли… Мы там подготовили, чтобы их слышно не было… — кивнул Ситранис, прислушался к звукам ночи и спросил: — А что там за шум в городе?

— Не знаю, — честно ответил я. — Не до того сейчас…

Но вообще-то вопрос был важным. Я услышал далёкий шум из города, когда рвал цветы для Элии. Сначала он был едва слышен. Однако становился сильнее и сильнее. И что-то мне подсказывало, что этот шум связан с тем, что сюда ещё не пожаловала храмовая стража. Мы и сами немало нашумели во время схватки. И вот ведь удивительно, ни одного охранника. Очень подозрительно.