— Принеси мне нож, — попросил я одного из бойцов. — Острый, с тонким лезвием. И чистую тряпку.

Пока он ходил, я повернулся ко второму:

— Раздевайте его, — отдал приказ.

— Зачем, воевода? — удивился тот, переводя настороженный взгляд с меня на труп и обратно.

— Просто стяните с него одежду! — повторил я тоном, не терпящим возражений. — Я дольше буду объяснять, чем вы делать.

Недоумённо переглянувшись, бойцы приступили к работе. Одежда хоть и подсохла, но стягивать её с трупа было тяжело. Собственно, ничего удивительного. Вся кожа ночного гостя оказалась покрыта какой-то слизью. Она тоже успела высохнуть, местами при этом слипшись с тканью.

Одежду скинули в глиняный горшок, за которым сбегал один из моих помощников. Вместе с ним пришёл Ситранис, но спрашивать ничего не стал, просто остался смотреть.

Тело у ночного гостя было человеческим. Две руки, две ноги, туловище, отрубленная голова. И даже половые органы имелись. Но всё равно что-то смущало в фигуре. Пропорции были не те, к которым я привык. Плечи более покатые, чем у обычного человека. Грудная клетка — шире, а талия — более узкая.

Мышцы были развиты неравномерно: где-то сильнее, где-то слабее. Под кожей, в районе предплечий и щиколоток, просвечивали мелкие чешуйки. Шея, там, где я отсёк голову, зияла тёмным провалом, откуда до сих пор сочилась чёрная маслянистая кровь. Я потребовал, чтобы принесли воды, омыл обрубок шеи — и сразу обнаружил странности.

Вернулся боец с ножом. Я взял его, проверил остроту на собственном пальце и, глубоко вздохнув, приступил к вскрытию. Лезвие легко вошло в плоть. Я сделал длинный разрез от ключиц до паха, стараясь не повредить внутренние органы. Отложил нож и начал разводить края раны, пристально вглядываясь внутрь.

Я не лекарь. И не был врачом в прошлой жизни. Даже охотником не был. Но справедливо подозревал, что о строении человеческого тела знаю больше, чем многие из местных.

— Фу… Хорошо, что я ещё не завтракал! — подал голос Ситранис. — Ишер, брат, зачем тебе этой вонючей мерзостью заниматься⁈

— Надо, — ответил я, и сам сдерживая рвотные позывы.

Вонял труп отвратительно. Тухлая рыба, начинающее подгнивать мясо… Какая-то мерзкая смесь, от которой разве что глаза не слезились. Я запустил руки внутрь тела и вывалил на верстак кишки. Затем, осторожно вскрыв грудную клетку, развёл в стороны рёбра.

Внутренности почти не отличались от человеческих. Сердце, печень, желудок — всё на своих местах. А вот лёгкие были заметно увеличены. Каждое делилось не на две, а на три доли, и от задней доли с обеих сторон отходили толстые трубки хрящей. Вели они строго вверх, к тому месту, где на шее располагались жаберные щели.