Догнал у первых полей, которые тянулись по обе стороны дороги, перемежаясь фруктовыми деревьями и кустарниками. Вдоль же самой дороги стояли маленькие поселения: десять-пятнадцать глинобитных домов, обнесённых невысокими стенами. И почти в каждом поселении кипела работа.

Люди собирались уходить. Женщины увязывали тюки, старики выносили из домов последние пожитки, дети весело носились между взрослыми, добавляя хаоса и явно не понимая, что от поездки ничего хорошего ждать не стоит.

Дорога была заполнена встречным потоком. Беженцы шли на север. Одиночные семьи с ручными тележками, группы побольше, человек по тридцать-сорок, с переханами, навьюченными скарбом. Они уступали нам дорогу, жались к обочине, провожали беспокойными взглядами.

Попадались по пути и караваны, вывозившие последние товары из южных земель Приречья. На нас смотрели, как на умалишённых. Некоторые путники пытались предупредить о грозящих впереди опасностях. Мои старожилы благодарили, едва сдерживая улыбки. А вот новички тряслись мелкой дрожью.

На второй день картина стала меняться. Поселения выглядели по-другому: многие дома стояли с распахнутыми дверями, в некоторых дворах — брошенная утварь, которую уже не собирались забирать. Кое-где горели костры — жители сжигали то, что не могли унести, чтобы не досталось грабителям и мародёрам. Мне, как предводителю будущих главных мародёров в этом краю, было обидно. Нельзя же так…

На третий день начали попадаться окончательно пустые деревни. Они стояли вдоль тракта, как мёртвые: ни дыма над крышами, ни голосов, ни поскуливаний аусси.

Четвёртый день принёс горячий ветер с юга. Пахло гарью — где-то далеко горели поля. Если не считать беженцев, тракт свободен до самого Ршета. Поселения вдоль дороги пусты, жители из них ушли. На дорогу стягивались жители тех поселений, которые располагались далеко в сторону.

Ехали мы быстро, так что к вечеру уже добрались к Ршету. Городок стоял на возвышенности, как и говорил Ситранис. Обычное торговое поселение, каких хватает вдоль торговых дорог и трактов по всему Краю Людей. Рассчитан на несколько тысяч жителей и несколько сотен гостей, но сейчас он выглядел каким-то пустым.

Город был опоясан стеной из кирпича на каменном основании, высотой скачков шесть. Вокруг — сухой ров, заросший колючим кустарником, что добавляло высоты укреплениям. Башни приземистые, чуть выше стен, с открытыми площадками на крышах, откуда просматривалась местность на несколько сиханов вокруг. Две пары ворот, южные и северные, от которых к торговой дороге вели хорошо укатанные пути, обсаженные чахлыми деревьями.