— Я тоже, — ответил я.

Мы поднялись. Мариатидис и Чегр проводили нас к выходу. У фургона мы распрощались с юным регоем и поехали обратно в лагерь.

— Чегр, ты же не против походных условий? — спросил я на всякий случай.

— Я полжизни в походах, воевода, как-нибудь переживу… — пожав широченными плечами, ответил тот.

Оставалось ждать прибытия мирных беженцев и строить планы. Впрочем, сверх меры ждать не пришлось. Уже на второй день на горизонте показались первые группы.

Собственно, ничего удивительного в том, что это были кочевники. Привычные к кочевой жизни, они все ездили верхом, поэтому и прибыли первыми. Женщины, дети, мужчины постарше.

Те, кто ушёл в Междуречье раньше нас. Те, кого мы отправили вперёд с Часаном и Сариниланой ещё в Эарадане.

Кочевники обнимались с теми, кто остался в отряде, искали знакомых среди бойцов. И почти сразу начинались слёзы. Кто-то не досчитался брата. Кто-то — отца. Кто-то — сына. Женщины, пришедшие с караваном, плакали, узнавая о погибших. Буйные молодые кочевники гибли часто, и надо было дать людям выплеснуть своё горе.

С одной из последних групп кочевников прибыл обоз, с которым приехала Ватана. Вот уж кого нам в последнее время остро не хватало. Бывшая наложница из Илоса была девушкой хозяйственной, за запасами следила зорко и всегда знала, что у неё в хозяйстве, где и сколько.

Увидев меня с Истором, она поправила волосы и изящно спрыгнула с повозки на землю.

— Воевода… Истор… — произнесла она с лёгкой улыбкой, чуть поклонившись.

— Рад тебя видеть живой, здоровой и всё такой же красивой, Ватана, — поздоровался я. — Хозяйство без тебя развалилось, честно скажу. Истор, конечно, старался, но ты же знаешь: он больше прекрасный воин, чем хозяйственник.

Истор, стоявший рядом, смущённо кашлянул. Ватана усмехнулась. Это, конечно, было сильное преувеличение. Однако перед тем, как вновь свалить заботы на девушку, следовало порадовать её самолюбие.

— Ну давайте, показывайте, что тут у вас… Сколько людей, сколько припасов, сколько ртов кормить… — вздохнула Ватана, но скрытый энтузиазм в её голосе всё-таки мелькнул.

И мы радостно перевалили хозяйство на хрупкие девичьи плечи, испытав при этом такое облегчение, которое, наверно, было заметно невооружённым глазом. Ватана взялась за работу сразу, не мешкая, и уже вечером знала о наших запасах больше, чем я с Истором за всю предыдущую четверть.

Следом за кочевниками потянулись и другие беженцы. Люди, которых мы успели спасти за эти долгие полтора года, теперь шли к нам. И оказалось их немало, совсем немало. Я даже не ожидал такого несчётного количества. Хорошо ещё, они прибывали группами, а не все сразу: кто на телегах, кто пешком, кто вёл за собой переханов с поклажей.