Мы поднялись в свои комнаты. Стянув доспех, я потрогал рукой дымоход, идущий с первого этажа и протянутый через мою комнату. Тот был тёплый, но я всё равно решил закрыть окно поплотнее. После чего помылся, используя воду из тазика, надел свежую одежду и с наслаждением улёгся в кровать.
Надеялся хорошенько выспаться, но, видно, в эту ночь было не суждено…
Глава 215
Меня разбудили отчаянные крики за дверью. Громкие мужские голоса, женские визги, хлопанье дверей… Я слишком хорошо знаю, что означают такие звуки посреди ночи. Но совсем не ожидал столкнуться с чем-то подобным в нескольких днях пути от столицы.
В коридоре раздался крик боли и страха. Потом возмущённый вскрик, а следом не менее возмущённо зазвенела сталь. Скатившись с кровати, я схватил топор и босиком метнулся к двери. Приоткрыл её на палец и быстро выглянул.
Увиденное мне не понравилось.
Ситранис, в расстёгнутой рубахе и без доспеха, отбивался мечом от троих нападающих. Его прижали к стене, и он уходил от ударов лишь благодаря многолетней выучке. Противники — может, и грабители, но явно не простые. Двигались они слаженно, били прицельно.
На полу коридора лежали тела. Двое охранников постоялого двора в лужах своей крови. Чуть дальше, у стены, скорчился торговец, судя по одежде. Из его живота торчала рукоять ножа. Несчастный ещё дышал, но я бы не надеялся, что легко выкарабкается.
Распахнуты были двери трёх номеров. Из комнаты рядом с убитым торговцем доносились женские крики и плач. Из соседней — шум обыска: кто-то методично переворачивал мебель, выбрасывал вещи из сундуков. Дверь напротив — комната Ситраниса — тоже была открыта настежь. Видимо, регой вышел на шум. С нижних этажей тоже доносились крики.
Времени на раздумья не было. Накинув доспех, я в два счёта затянул ремни. После чего, перехватив топор поудобнее, вышел в коридор и зашептал.
Пыль и грязь с пола взметнулись в воздух, подхваченные порывом ветра. Я резко бросил эту грязную взвесь в лица бандитам, стоявшим ко мне спиной. Они закашляли, заморгали, а один из них, тот, что был ближе к Ситранису, на мгновение опустил меч. Регой не упустил момент. Его клинок, описав короткую дугу, раскроил разбойнику горло. Тот захрипел и повалился на пол.
А я уже бежал другу на помощь. Тем более, оставшиеся двое успели проморгаться. Мой топор, обрушившись на голову одного из них, проломил ему висок. Бандит рухнул, как подкошенный, даже не вскрикнув на прощание. А вот третий успел среагировать: отшатнулся, выставил перед собой короткий меч и что-то заорал.
Но я уже шептал снова. Миг спустя с моей ладони сорвался крутящийся диск из песка и мусора. В шею третьему разбойнику он полетел быстро, почти беззвучно. Захрипев, тот выронил меч, схватился обеими руками за горло, и между его пальцев хлынула кровь. Густая, тёмная, заливающая грязную рубаху и кожаный нагрудник. Ещё мгновение он постоял, покачиваясь, а затем осел на пол, судорожно, но бесполезно зажимая рану.