Глава 211
Получить место в очереди оказалось несложно. У въезда на мост стояла будка чиновника. Это был сухопарый мужчина в сером халате. В руках он держал, не выпуская, восковые таблички и большой свиток, где были записаны номера.
Рядом с будкой стоял пост стражи, чтобы поддерживать порядок на въезде. Истор рассказал, что просто подошёл к чиновнику и получил металлический номерок: бронзовую пластинку с выгравированным числом. Такой же номерок, судя по всему, получали все караваны и отряды, желавшие переправиться. Чиновник время от времени выкрикивал номера, и те, чей номер был назван, начинали движение по мосту. Очередь была длинной: перед нами стояло несколько караванов. Мы должны были переправляться завтра.
Сложность для чиновника заключалась в нашем количестве. А для нас в том, что за каждого прошедшего полагалось заплатить дорожный сбор. И, ожидаемо, чиновник уверял, что такое количество людей пропускать за раз нельзя. Если, конечно, не договориться за мзду малую с постом на другой стороне моста.
О чём я и узнал, когда выслушал Истора и пришёл лично оплатить сбор.
Пришлось добавить сверху. И не чужой корысти ради, а чтобы бедные служащие выдержали волны недовольства, которые польются на них с обоих берегов, когда мой огромный отряд начнёт переправу. В общем, я расстался ещё с тремя десятками золотых, чтобы нас без задержек пропустили.
Ночь у канала прошла спокойно. Мы выставили дозоры, однако причин для тревоги не было. Здесь, в самом сердце Междуречья, нападения не ждал даже я, в паре со своей подозрительностью. Бойцы спали под открытым небом, переханы мирно пощипывали траву. Удивительное ощущение, надо сказать: не прятаться, не ставить купол, не вглядываться в темноту…
На утро мы собрали лагерь и стали ждать своей очереди. Ближе к полудню, когда по мосту с другого берега прошло сразу четыре каравана, отчего на нашем берегу путники начали роптать, чиновник громко выкрикнул наш номер.
И вот тут я понял, за что ему отвалил золота. Когда нас попытались освистывать те, кто застрял в очереди, я, конечно, справился сам… Поднял пару «нашёптышей», которые нарочито медленно двинулись к недовольным. Свистуны и любители кинуть огрызком сразу же примолкли, а новых желающих оспорить наше право на переход не нашлось.
Не получив выхода, всё недовольство стоящих в очереди вылилось на чиновника и стражников. И да, недовольных я в принципе понимал. Наша переправа заняла три гонга. Мост был узким, и колонна растянулась.
Всадники ехали по четверо в ряд, телеги катились медленно, чтобы не задеть ограждение. За это полагался, кстати, немаленький такой штраф. Под копытами переханов глухо гудели камни. Внизу по водной глади скользили корабли. Люди на них иногда махали нам руками, и мои бойцы отвечали им тем же. В конце концов, все шестнадцать тысяч перебрались на северный берег, и я вздохнул с облегчением.