Я не дал первому из них второго шанса. Топор пошёл вниз и в сторону, врубаясь ему в бедро. Он закричал и, выронив меч, повалился на пол. Рана была такой, что бегать точно не сможет. Да и вообще вряд ли выживет, потому как скоро кровью истечёт.

Я уже разворачивался ко второму врагу, однако тут включился третий. Насильник наконец-то справился с завязками на штанах и бросился в атаку. Врезавшись всем телом, он-таки умудрился сбить меня с ног. Мы рухнули на пол, и я едва успел перекатиться, уходя от меча второго бандита. Клинок вонзился в доски пола там, где миг назад была моя голова.

Встать я не успевал. Зато и «нашёптыш» наконец-то сформировался. Его чёрный топор, описав короткую дугу, отсёк второму бандиту голову. Та покатилась по полу, сверкая вытаращенными глазами и оставляя за собой кровавый след.

Третий бандит, тот самый, что толкнул меня, выругался. Ожесточённо, зло и почти испуганно. Подхватил у кровати двуручный топор, видимо, ему и принадлежавший, и с размаху ударил по моему песчаному воину. Лезвие проломило чёрный доспех, и «нашёптыш» начал беззвучно рассыпаться песком.

Я вскочил на ноги. Бандит с криком «Проклятый шептун!» кинулся на меня, но в этот момент его собственные штаны, так и не затянутые, как следует, сползли до колен. Он споткнулся и полетел на пол, выставив вперёд руки. А я добавил ему топором по затылку. Коротко, без замаха, но достаточно, чтобы раскроить череп. Жаль, конечно, что так вышло… Не люблю насильников. С удовольствием убивал бы его гораздо дольше.

С другой стороны… Пострадавшая женщина на кровати и так, не переставая, визжала. А из соседней комнаты, куда ушёл Ситранис, вовсю доносились звуки боя. Я снова зашептал, поднимая песчаного воина, и кинулся к выходу.

Прямо на пороге комнаты столкнулся ещё с двумя бандитами. Они бежали по коридору со стороны лестницы, и один из них — невысокий, жилистый, с бешеными глазами — среагировал очень быстро. Его рука метнулась вперёд, и я увидел нож, летящий мне в лицо. Плохо вышло, неудачно для меня… Я не успевал ни отбить, ни уклониться. Клинок приближался, рассекая воздух, и время словно бы замедлилось. Однако удара не последовало.

За миг до того, как остриё вонзилось бы в кожу, воздух перед моим лицом уплотнился. Диск из спрессованного песка, плоский и твёрдый, как камень, выскользнул из-под ворота рубахи, вставая на пути ножа. Клинок ударил в него с глухим звоном, высек искры и отлетел в сторону, бессильно звякнув о стену.

Я не забыл, что надо учиться маскировать шёпот. И постоянно учился какой-нибудь из них поддерживать, пока мы осваивали арендованные земли. Выбор ожидаемо пал на то, чтобы создать защиту, которая будет всегда со мной.