На следующий день мы достигли Царского Канала. Я уже его видел, но и во второй раз восхитился: сорок скачков шириной, прямой, как струна, уходящий к горизонту, с каменными берегами. Чего только люди не сделают, если их крепкая власть заставляет.

По водной глади скользили корабли: трёхмачтовые и двухмачтовые, с прямоугольными парусами. Некоторые шли на вёслах. На палубах суетились матросы, и до наших ушей долетали обрывки команд. Тракт забирал на восток и шёл вдоль канала. На том берегу простирались поля, а на нашем берегу весь берег был застроен: то постоялыми дворами, то мелкими поселениями, которые занимались рыбацким промыслом.

Ещё день пути — и впереди показался Этий. Город был большим, окружённым высокими стенами. Над зубцами возвышались башни с черепичными крышами. Предместья раскинулись широко: добротные дома, рынки, склады, гостевые дворы для караванщиков. Всё говорило о том, что Этий богат и привычен к торговле. Но моё внимание привлекло другое. Неподалёку от города раскинулись два лагеря беженцев. Они были огорожены рвами и земляными валами, на которых стояли посты стражи. Внутри друг к другу теснились шатры и самодельные хижины, над ними поднимался дым от сотен очагов. От канала, от окрестных полей и от предместий города к этим лагерям стекались люди.

Они возвращались с дневных работ: мужчины с лопатами и мотыгами на плечах, женщины с корзинами, дети с вязанками хвороста. Все выглядели утомлёнными и истощёнными. Одежда на многих была ветхой, залатанной. Я смотрел на них и молчал. Мысли были невесёлые. Сколько ещё таких лагерей разбросано по Междуречью? И сколько людей переживёт эту зиму?

В город мы въезжать не стали. Делать нам там было нечего. А вот в пригородах можно было найти постоялый двор для ночёвки. Выбрали один, неподалёку от тракта. Это было четырёхэтажное здание с просторным внутренним двором. Хозяин, суетливый мужчина с жидкими волосами, забегал вокруг нас, предлагая лучшие комнаты. Я попросил три отдельные — для себя, Ситраниса и Гвела — и несколько общих для бойцов. Хозяин закивал и тут же отправил слуг всё подготовить.

Меня и Ситраниса поселили на самом верхнем этаже. Гвела и бойцов — на третьем. Мы с командирами договорились встретиться внизу, чтобы там поужинать. А бойцам сопровождения я распорядился принести еду, да получше и чтобы с мясом, сразу в комнаты.

Моя комната оказалась маленькой, но чистой. Узкая кровать с соломенным матрасом, стол, табурет, масляная лампа. Маленькое окно с крепкими ставнями. Я скинул плащ, кинул в угол вещевой мешок, осмотрелся.