Рано или поздно, во всём начнёт ощущаться нехватка. Вот, например, кожа и шерсть. Этого добра, к счастью, хватает у моих кочевников. В своё время ханства снабжали этим товаром почти весь запад Края Людей. Однако где нынче ханства? Мертвы, опустошены, а тучные стада либо разбежались, либо убиты демонами. Сколько времени пройдёт, прежде чем запасённые шерсть и кожа на складах подойдут к концу? Думаю, это случится довольно быстро.

Лишних переханов и гнуров пустят на мясо, а новых будет взять неоткуда. Кожи и шкуры и так регулярно расходуются на доспехи и сбрую. И цены поползут вверх. Первыми это почувствуют те самые беженцы, которые сейчас неприкаянными кучкуются возле городов Междуречья. И какой способ пропитания они найдут?

Я даже гадать не буду. Будь у меня в этой жизни родные, и грози им голод, я бы, не раздумывая, вышел на торговый тракт, чтобы заняться грабежом караванов. И плевать мне было бы на то, что какой-то город недополучит еды. Главное, что мои родные еду получат. А я, между прочим, человек морально устойчивый и законопослушный.

А значит, вскоре на дорогах начнётся разбой, цены взлетят до небес, а в городах воцарится хаос. И никакая власть не сможет этого избежать. Не зря же Аравантис заранее озаботились охраной своих караванов. Может, будь царь в Краю Людей не символическим, а всамделишным, с настоящей властью — и нашёл бы он способ занять людей, одновременно сдержав рост цен. Но чего нет, того, к сожалению, нет…

А что в этих хитросплетениях будущего должны понять обычные наёмники? Да ничего, будь они хоть семи пядей во лбу. Даже мне, понимавшему чуть больше, действовать приходилось по наитию. И даже моё простое предложение насчёт разведки воспринято было как мудрейший совет.

После которого я мог честно отдохнуть какое-то время. Всё в той же разведке.

Мы покинули лагерь у Эдель Арага на рассвете. Отряд в три тысячи разведчиков вытянулся в длинную колонну и двинулся строго на север, в сторону Нагорья. Со мной ехали Ситранис, Тадар, Гелай и, конечно, Чегр, без которого мы бы ещё долго плутали среди бескрайних каменистых полей.

Дела в лагере я бросил на Ватану, Истора и оставшихся командиров. Впрочем, помимо дел, я расщедрился и на инструкции. В итоге, те, кто оставался за меня, знали, что делать: ждать гонцов с картами, готовить к выступлению основную колонну, принимать новоприбывающих беженцев. Ну и, естественно, следить за порядком в огромном лагере.

Дорога закончилась в тот же день, как мы выехали. Торговые тракты обходили Нагорье стороной. Здесь нечего было возить, не с кем было торговать. Мы шли по целине — по древней, как сам мир, каменистой равнине, что медленно поднималась выше и выше. Подъём был настолько пологим, что до меня не сразу дошло: мы взбираемся на возвышенность. Только оглянувшись и увидев внизу земли, пройденные ещё полдня назад, я осознал: мы уже высоко.