Когда тот покрылся водой и стал серебристым, я ощутил, как раны на мне сами затягиваются. О таком свойстве доспеха я не знал и решил убедиться, несмотря на слабость. Стянув бинты, где было возможно, обнаружил розовую кожу на месте порезов.

Вниз я спускался при доспехе, щите и топоре. Даже шлем нацепил на голову. В зале на первом этаже заканчивала уборку сонная, во весь рот зевающая девушка-работник. Я кинул на стол подкинутый медальон и бляху с ремня, сел на лавку и сообщил:

— Меня тут попытались убить… Неудачно… Можно прибрать мою комнату?

Девушка, увидев принесённый знак и бляху, распахнула глаза на пол-лица. А затем вскрикнула и кинулась куда-то в хозяйственные помещения. Главное, так ничего мне и не ответила.

А через четверть чаши прибежал добрый хозяин гостевого дома…

И попросил меня на выход. Вот прямо так и сказал, пряча смущённый взгляд:

— Боюсь, я не могу оставить вас на ночлег… — а затем приободрился и добавил почти не дрогнувшим голосом: — Покиньте мой дом, срочно!.. Вместе со своими людьми! Уходите быстрее!

— Вот ты им это сам и скажи, — посоветовал я. — А заодно, будь добр, разбуди…

Надо было с него деньги за ночлег вернуть, но я не стал. Просто поднялся в свою комнатушку, собрал вещи и вышел прочь. Братья-возницы уже запрягали возок при свете факелов, беспокойно поглядывая на меня.

Во двор, между тем, втянулся отряд стражников. Они поглядели на меня, но — удивительно! — не задали никаких вопросов. Только молча зашли в гостевой дом. А вскоре из дверей начали появляться мои люди.

— Что случилось-то, брат? — спросил Ситранис, зевая во весь рот. — Я чего-то не понял, почему нас среди ночи выгоняют…

— Вот, — я протянул ему медальон. — Мне это подкинули в комнату. А потом ночью через окно влезли три типа и попытались убить.

Ситранис осмотрел медальон, покрутил его в пальцах… И, молча вернув его мне, не говорил ни слова ещё пару мгновений. А затем поднял на меня очень-очень серьёзный взгляд:

— Ишер, ты знаешь… После этого медальона никто не пытается убить, — Ситранис даже выделил голосом слово «пытается». — После него убивают и находят трупы… Разве что семьи ещё как-то могут отмахаться. Но тройка из братства… Их, считается, никак не остановить.

— Ну иди, пока ещё можно, сходи в мою комнату, — предложил я. — Три трупа есть, а я жив. Это меня поэтому стражники расспрашивать не стали?

— Да… Чего там расспрашивать-то, брат? — удивился Ситранис. — Зачем с будущим трупом общаться?

— А ты тоже уверен, что я скоро стану трупом? — задумчиво уточнил я.

— Я⁈ Ты высших убивал и двух вождей орды угробил, — покачав головой, ответил Ситранис. — А это посложнее, мне кажется, чем прибить троих адептов Чёрного Братства. Но стражники-то о твоих подвигах вряд ли знают.