— Охо-хо-хо… — признал я правоту регоя.

Тадар, старый хан, долго вертел «обновки» в руках, морщился, но в конце концов накинул на плечи. Истор оделся быстро, привычно, явно не в первый раз носил такую одежду. Я провозился дольше, потому что надевать подобное не привык. Ситранис оглядел нас, как командир оглядывает строй перед смотром, и остался доволен.

— Ну вот! — сказал он, поправляя свой высокий расшитый золотом воротник. — Теперь мы похожи на победителей, а не на разбойников с большой дороги!..

— Мы и есть почти разбойники, — заметил я, возясь с завязками на своей новой рубахе. — Мы ведь наёмники.

— Разбойники, которые спасли Междуречье! — парировал Ситранис. — По-моему, неплохое сочетание.

Мы вышли из шатра. Солнце уже садилось за стены Келаана, небо на западе окрасилось в алые тона. Лагерь гудел — где-то уже начали раздавать выпивку, и бойцы, смеясь, выстраивались в очередь к бочкам. Кто-то затянул песню, и её подхватили в соседнем отряде. Я остановился на мгновение, глядя на это.

Мои люди, прошедшие со мной огонь и воду, смеялись. Они были живы. И, наверно, это и впрямь стоило отпраздновать.

— Идём, брат, — позвал Ситранис. — Нас ждут.

И мы пошли. Четыре человека, которые встретились в краях, гибнущих под ударами демонов, и с тех пор прошли половину всего Края Людей. Завтра будет новый день, новые заботы, новые бои. Но сегодня… Сегодня был праздник.

Праздник устроили на площади рядом с городскими стенами. Несколько больших шатров из белого полотна стояли полукругом, образуя уютный внутренний двор, защищённый от ветра. Между шатрами расставили столы и лавки, на столах — глиняные чаши и кувшины.

Пространство освещалось факелами на высоких шестах и масляными фонариками, подвешенными на растяжках. Слуги сновали между гостями, выкатывая бочки с вином, вынося блюда с жареным мясом, сыром, фруктами и свежим хлебом. От вида всего этого изобилия рот невольно наполнился слюной.

Гостей собралось около сотни. В основном, аристократы, регои и просто знатные люди. Все при параде: дорогие плащи, нарядные одежды, чистая обувь и золотые украшения. Я чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Мы с Ситранисом, Тадаром и Истором держались вместе, в стороне от основной толпы.

Я заметил, что на нас посматривают. Кто с любопытством, кто с откровенной завистью, кто и вовсе со злостью. Однако подходить пока никто не спешил. Да и нам не особо хотелось общаться с местной знатью.

Наконец, когда все бочки были выкачены, а столы заставлены угощением, на одну из бочек, ту, что стояла в центре, взобрался Иритис. Он поднял руку, призывая к тишине, и гул голосов моментально стих.