Когда Вторые Маги взбунтовались и умертвили тела Первых, а их души навечно заключили под землю, рольгены отправились за своими повелителями, ибо и в жизни, и в смерти, им не дано разлучиться.

Фрида слушала старого гнома с удивленно распахнутыми глазами и, когда Ортег закончил рассказ и вновь вытряхнул трубку в окно, робко спросила:

— А что сталось с рольгенами, дядюшка Ортег, когда Первые умерли?

— Кто знает, дочка? Я слыхал, они так и остались в Зубастых горах, словно летучие мыши, способные жить без света. Мир изменился, лишившись Первых. Разумные расы обрели невиданную свободу. И не всегда она шла на пользу. Войны, раздоры, неизлечимые болезни и мор изрядно сократили поголовье разумных.

— Значит, при Первых жилось лучше? – вмешалась Эленка. Лилли перевела взгляд с одной сестры на другую – не отличить. У Эленки глаза чуть темнее. А Фрида чуть выше. Но то, что они – родные сестры, сразу бросается в глаза. Не то, что у них с Морвенной. Одна темная, другая светлая. Правда, они сестры лишь по отцу. Лилли знать не знает, кто ее родная мать.

— Как тебе сказать, девочка? – продолжил Ортег. – Первые лечили болезни, хранили мир и покой в землях Видимого Мира. Но не терпели вольнодумия. Не все разумные способны жить в сытом рабстве. Сколько девушек забрали Первые для своих утех! Был такой закон «первой ночи». Любую, что понравилась Первым, сначала получали они, а уж потом законный муж. От того, думаю, народилось немало их потомков среди смертных.

— Что ты несешь, старый? – прикрикнула на гостя Геля, опасаясь за невинные души своих дочерей. – Юная девица никогда не ляжет с мужчиной до замужества. Это нерушимый закон чистоты и непорочности.

Лилли жадно внимала рассказам Ортега. Ее приемные родители – лавочники не знали грамоты и не читали книг. Она никогда не слышала историю Первых до этой ночи. И, надо сказать, не особо желала услышать. В замке Розенгарда была обширная библиотека. Морвенна заставляла Лилли читать и учиться. Но Лилли предпочитала книги по зельеварству и легким заклинаниям. История Видимого Мира не прельщала юную, легкомысленную и взбалмошную младшую сестру. Половину наставлений Морвенны она пропускала мимо ушей и говорила, что сядет за книги, когда станет старой и некрасивой. Какой она была глупой!

— Девочки, на сегодня хватит. Отправляйтесь спать! – Геля поднялась с лавки и указала дочерям на дверь.

Ортег, кряхтя, встал, поохал, распрямляя спину, взял свою трубку и потопал к двери, беспрестанно шаркая ногами в старых кожаных башмаках с загнутыми вверх носами.