Он сунул руку в карман мантии и вынул мешочек. Развязал веревку и вынул синий переливчатый камень на шнурке.
— Амулет здоровья. Помню, ты хотел такой, правда, Ольриг?
— Не знаю, стоит ли он двух гнедых? – гном хитро прищурился.
— Да я этот амулет не за десять, а за двадцать золотых продам. Стоит бросить клич, — возмутился Септимус. – Знаешь, сколько таких во всем Златолесье? Пять штук.
— Ладно – ладно, не горячись, — присмирел Ольриг. – Отдам я коней за амулет. Только в придачу изготовь-ка мне зелье от похмелья, да побольше. Для богатых постояльцев.
— Отправь служку завтра под вечер – будет тебе зелье.
Гном и маг ударили по рукам, и конюх вывел из конюшни двух красавцев гнедых, с длинными хвостами и гривами.
— Так и быть: подарю вам еще седла и сбрую. Такие ладные молодые люди. Будете в Златоборе – милости прошу в «Веселого гуся». У меня самые лучшие комнаты, отменная еда и выпивка.
— И самая мерзкая публика, — пробурчал Вильям и забрался в седло. Конь зацокал копытами, приноравливаясь к всаднику.
— Спасибо, учитель! – Мариус поклонился магу.
— Догони свою жену, молодой Розен, и помоги ей, чем можешь. Ей предстоит нелегкое дело. Их судьбы с сестрой неразрывно связаны. И одна без другой не сможет спастись. Так что позаботься и о Морвенне.
— Морвенна мне как сестра, а Лилли – жена, — горячо ответил Мариус. – Спасу обеих!
Он легко вскочил на коня и галопом поскакал по улице. Вильям направил коня следом.
— Ох, и беспокойные у тебя друзья, Септимус! – покачал головой гном.
— И не говори, Ольриг.
— Может, по чашке горячего эля с куском свинины?
— Не откажусь! Кажется, я сегодня забыл поужинать.
Гном и маг направились к «Веселому гусю», откуда неслась заунывная песня рудокопов, прерываемая смачными тролльими ругательствами.
Мариус и Вильям проехали через городские ворота и с сожалением распрощались. Вильям направился в сторону Розенгарда, а Мариус – к опушке Сумрачного леса, где по словам Септимуса тот оставил Лилли с проводником.
Глава 8
Глава 8
Конь Мариуса, ведомый нетерпеливым ездоком, галопом мчался по вытоптанной волами дороге и поднимал копытами серые клубы пыли. Мариус нещадно подгонял гнедого, хлестал поводьями, сжимал ногами поджарые бока. Конь громким ржанием возмущался нетерпеливым седоком, то и дело норовил сбросить ношу. Мариус плотнее прижимался к шее гнедого и кричал:
— Давай, друг! Еще немного. Доскачем до леса, и я отпущу тебя на волю. Будешь пастись на цветочном лугу и жевать траву, пока не наешься.
Конь радостно ржал, заслышав про волю, искоса поглядывал на заманчивые луга по обе стороны дороги и вновь пытался сбросить седока. Мариус крепче обхватывал коня и гнал вперед. Когда добрались до опушки с двумя вязами, ездок резко затормозил, едва не вылетев из седла, и быстро спешился.