И по мере развития мысли, насколько Кристиан мне неприятен, проявляются совершенно иные воспоминания, словно они не мои, а кто-то нарочно засунул их мне в голову. Кристиан заботится о моей сломанной конечности, бросает все и готовит целебное зелье, учит магии, шутит, переживает о моей вынужденной бессоннице. Хорошие моменты тоже случались, как оказывается. Но произошедшее ночью, как будто, перечеркивает все положительное и даже нейтральное. Насколько бездушным существом надо быть, чтобы заживо предать огню десятки, если не сотни солдат, когда можно уйти и отделаться минимальными потерями.
— То, что ты вчера сделал, было … ужасным.
— Посмотри на это иначе, — с энтузиазмом произносит Кристиан, — ты наконец можешь понять, почему такой ужас я внушаю жителям этого мира.
— Почему ты не можешь быть чуть добрее? Да, ты меня вытащил, но какой ценой? Неужели они все заслужили то, что ты с ними сделал?
— Арин, не надо. — Опускает Кристиан голову и крутит ей из стороны в сторону. — Мои действия не стоят обсуждений.
— Но это же…
— Хватит, — перебивает Кристиан, не позволяя мне сказать ни слова. — Я тебя не прошу принимать меня, любить. Я не ищу помощи или понимания. Я — такой. Это мой путь.
— Но неужели ты счастлив? — не унимаюсь я, пытаясь все-таки пробиться к его душе.
— Счастье… — легкая ухмылка скользит по его лицу и застывает. Кристиан явно вспоминает дорогие сердцу моменты, его взгляд становится мягче, и даже настоящая улыбка появляется на лице. — А что это? Счастье жить среди людей? Преклонять голову перед каждым дураком, что наденет корону? Доить коров по утрам и переживать, хватит ли урожая до весны? Ломать себя ради женской любви, изменяя своим желаниям? Торговаться на рынке ради лишнего кочана капусты или потратить целый день на поиск хорошего дерева для изготовления стрел? Что из этого счастье? У меня все это было, но счастья в этом не было.
— И ты никогда не был счастлив? — шепотом спрашиваю я, боясь в который раз спугнуть откровенность Кристиана.
— Когда-то… я был ребенком. — продолжает он. Взгляд Кристиана застывает, будто он прямо сейчас оказывается в своих воспоминаниях и проживает их. — Они приехали за мной, чтобы забрать на обучение. Я был мальчишкой, который босиком бегал по траве и наслаждался визгом сестер, подкладывая им под подушки гусениц. Я залезал на деревья, повисал на ветках, придумывая новые шутки. Ждал вечера, чтобы насладиться маминым супом. У нее был секретный ингредиент, который я все никак не мог подобрать. Но вкуснее той похлебки я еще ни разу не встречал. А потом они схватили меня у самой повозки. Заставили смотреть, как убивают сестер, маму, сжигают дом, чтобы мне некуда было вернуться. Тогда все счастье и закончилось.