Я кричу. Громко. Связки ломит, горло словно выкручивается наружу, руки трясутся от тяжести, но я стою крепко на ногах и всю свою силу, боль и желание выжить посылаю через крик. Купол начинает светиться и трещать. Я еще сильнее хватаюсь за него, сжимаю, но разрывы не склеиваются, и щит взрывается. Каждая его частица превращается в осколок, и молния скачет по ним. Энергия, что вырывается из меня, становится неконтролируемой. Она, как непрекращающийся поток, закручивается вихрем и хлещет в разные стороны. Ноги подкашиваются. И перед тем, как упасть, вдалеке я замечаю несколько светящихся глаз. Бросаю в них огненные сферы, начиненные холодом, вливая в них настолько много энергии, насколько смогу. И падаю на колени.
Глава 21
Глаза жжет. Но не от слез, а из-за яркой вспышки, что пронеслась из моей груди до места растворения щита в воздухе.
Сил не осталось вовсе. Осталось только закрыть глаза, и…
—Можно было хотя бы стараться, — издевательски звучит упрек Ванессы, которая еще несколько минут назад в панике пыталась давать команды.
— Отвали.
—Не нужно так , — словно имея власть всего мира, осуждающе говорит она.— Без меня у тебя ничего бы не получилось.
— Я тебе ничего не должна, — еле отвечаю я ей, пытаясь найти в мыслях хоть какую-нибудь дверь, чтобы запереть ведьму в темной чулане.
— Ты как? — Звучит голос Кристиана за спиной.
— Жить буду, — запыхавшись говорю я и кое-как поднимаю руку вверх, подтверждая то, что не умерла.
— Здесь оставаться нельзя. Нужно идти.
— Сейчас?! — С надрывом ору я и оборачиваюсь на него.
Кристиан, как ни в чем не бывало, проходит мимо и, словно участвует в состязании на скорость, начинает собирать вещи, сначала мои, потом свои. Только сейчас я могу увидеть всю картинку перед собой. Прожженные стволы уцелевших деревьев заморожены, листьев вовсе не видно за толщей льда. Несколько других просто валяются замороженные. Земля белая, вся в трещинах.
— Поднимайся, — серьезно говорит Кристиан, закидывая на плечо оба мешка.
— Почему? Куда? — Спрашиваю я в пустоту. От бессилия голова опускается вслед за плечами, спина складывается гармошкой, а кисти рук падают за лед.
— Ри, нас не должны здесь видеть. — Упрямится Кристиан, он словно пытается убедить меня встать. Как будто это я не хочу подниматься с колен!
— Тут лес! — Кричу я.
— Это ничего не значит! — Повышает он голос в ответ.
— Но… Кристиан…
— Да что?! — Выходит он из себя.
— Я не могу, — со всей усталостью в голосе отвечаю я. Изнеможденное тело не слушается приказов. Я опираюсь на руки, чтобы поднять ноги, но они не разгибаются. Я хмурюсь, но кажется, что ни одна мышца на лице не дергается. Вся я оказываюсь неподвижна. Остается всего крохотная горстка сил на то, чтобы закрыть глаза и замереть, оставшись полустоя, согнутой в этой позе эмбриона.