Глава 25
Кристиан держит меня за руку, пока я вынужденно сажусь обратно. После этого вновь наступает молчание. Мне ему нечего сказать, а он медлит. Неужели настолько важную информацию он готовиться произнести, что требуется столь длительная подготовка?
— Ри… — Начинает он, а я уже поскрипываю зубами, — у меня нет объяснений, но…
— Но?
Как же Кристиан раздражает! Все тянет и тянет бесполезную интригу. Или его настолько беспокоит то, что он чего-то не знает и не может объяснить? Тогда это опять же его проблемы. Меня-то зачем в них погружать?
— Но со мной происходит что-то.
— Да. Это я заметила. И давно открыто сказала тебе. Несколько раз. — Отрывисто говорю я. После каждой фразы кажется, что есть более достойное вместо нее окончание.
— Это происходит только тогда, когда ты рядом. Внутри появляется непонятное тепло, и мне хочется улыбаться. Но я не улыбался уже сотню лет.
— Да и при мне-то не особо, — бубню я, но Кристиан, поглощенный своими переживаниями, к счастью, меня не слышит.
—А я подтверждаю. — Подвякивает ведьма, чем вызывает во мне желание закатить глаза. —Дело-то не в тебе. — Двусмысленно добавляет Ванесса.
— Меня пугает это чувство, — продолжает изливать душу Кристиан, даже не подозревая о том, что попутно ведутся совсем другие диалоги. — Когда ты рядом, то хочется тебя касаться. И этого кажется мало. Обнять, поцеловать, отнести на кровать — все эти желания бурей вспыхивают во мне. Я не понимаю, как с этим бороться, поэтому отстраняюсь. Или начинаю грубить тебе, чтобы ты сама ушла дальше от меня.
— И, ты хочешь сказать, это плохо? — Приподнимаю я бровь, ведь пока полноценно выстроенные выводы с логическими связами не выстраиваются в голове.
— Да. — Сообщает Кристиан прискорбную вещь с таким же скорбящим, наверно, по своей независимой жизни, лицом.
— А почему?
— Такое … — Пожимает он плечами, нервно пробегается глазами по комнате, поднимает брови, — невозможно.
— Ах да… Ты ж не испытываешь чувств. — Говорю я, а на мгновение начинает сиять Кристиан. Видимо, его сильно радует то, что я слушаю его в моменты разговоров. Но так же быстро он затухает. Его лицо вновь сползает вниз и становится более задумчивым.
— Вот именно. Понимаешь, — ставит он локти на колени и берет меня за руки, — я хочу с тобой делать все то, что не должен хотеть. Если бы дело было только в физических потребностях, то я бы не переживал, но тут замешаны чувства, о которых речи быть не может. Я хочу касаться каждого сантиметра твоего тела, я скучаю, когда ты не рядом, волнуюсь за тебя, ставлю твои интересы выше своих. Мне приятен запах твоего тела, каждая черта лица — отдельное эстетическое удовольствие.