— Мы уходим, — буднично произносит Кристиан и достает нож.
Я в ужасе смотрю на острое лезвие в его руках, застывает и король. Стража, готовая сорваться с места и наброситься на Кристиана, так и хочет рвануть вперед, но покорно ждет приказа.
Мужчина замахивается ножом и срезает себе кусок плоти с шеи. Кровь брызжет в разные стороны, попадает мне на лицо, мощным ручьем льется по сильным рукам и остается лужами на полу.
— Схватить! — мгновенно приказывает король.
Глава 39
Солдаты срываются с мест. А Кристиан поднимается вверх. Его окутывает яркий свет белого пламени. Из рук выливаются потоки энергии, насквозь пробивающие королевских подданных. Кристиан выстреливает ими, кажется, беспорядочно, но попадает каждый раз в цель. Его начинает окружать сияющая сфера, освещающая каждый некогда темный угол этого помещения. Она поглощает и меня, поднимая вверх. Белое пламя начинает бушевать под ногами, в котором сгорают заживо все, кто пытается выполнить приказ короля. Прибывают новые, но и их поглощает стихия. Зал наполняется криками и стонами. Сам правитель продолжает прожигать взглядом Кристиана. Но когда кроме мертвых тел становится настолько много, что и не пройти, не наступив ни на одного из них, король встает с места и выпускает сгусток энергии в охотника. Кристиан ловит его и поглощает, возвращая огненный шар отправителю.
Прибывают еще солдаты. Из коридора маги выпускают заклинания, и множество ледяных, огненных стрел, других направленных немагических снарядов, заточенных металлических орудий, проклятий с печатями, формирующихся в полете — все летит в Кристиана. Он не уворачивается. Но и ничто не задевает сферического щита, защищающего, по всей видимости, в основном меня. Кристиан вбирает в себя каждую частичку этой магии, усиливая ее и выпуская в ответ.
Потолок начинает покрываться трещинами, где-то обваливается. Но охотник не прекращает. Из его груди вырывается огромный сгусток пламени, окутывающий каждую стену. Огонь беспощадно поглощает все вокруг и выбирает себе новые жертвы. Нескольких солдат придавливает пластами падающих стен.
Кристиан упивается смертью. Он наслаждается каждым стоном и вздохом отчаяния, желая приумножить их, следуя зову ненасытного голода, который был заключен в нем и спал столетиями ради этого момента.
— Король, тебе меня не приручить, — оглушающий рык раздается по пространству, охваченному пожаром, не имеющий ничего общего с голосом Кристиана.
Вместо словесного летит новый магический шар, окутанный молниями, словно шипами. Но Кристиан поглощает и его: ловит оголенной рукой и сжимает в ладони. От враждебной магии не остается и следа, и, кажется, Кристиана это все больше захватывает. Вены на его шее и руках увеличиваются, начинают светиться и прорывается сквозь кожу, которая трескается, словно это засохшая глина.