Но Кристиан и не переживает. Он явно уверен во всем, что успел придумать. Или же попытка сто семьдесят четыре кажется ему особенной, неспособной окончиться неудачей. Охотник продолжает уверенно идти вперед, как обычно, не проверяя, успеваю ли я за ним — и вообще иду ли. Но я следую указанной дорогой, осматриваясь вокруг. Я не пытаюсь отыскать ловушку или поджидающую скрытую опасность, скорее любуюсь всем тем, что когда-то было сотворено кем-то свыше. Ярко-зеленая трава еле проглядывается из-под жухлой, коричневой, испорченной магией, напоминая о том, что все имеет свой конец. Высокое небо и спешащие облака, ускользающие от взора под слепящими лучами заходящего солнца, кажутся особенно прекрасными. Это те моменты жизни, которые нужно ценить, ведь они пролетят вмиг, не дав возможности насытится счастьем. Почему-то мне становится крайне важно запомнить все-все, что я сейчас могу увидеть, как будто другой возможности посмотреть на траву, деревья и небо не настанет. А ведь это то, что всегда окружает нас. Тревога за собственное будущее — вот как я себе это объясняю.
— Ты все еще не продолжила тренироваться? — впереди звучит голос Кристиана, отбирая у меня только пойманное чувство спокойствия, не давая возможности вдоволь насладиться природой.
— Почему ты хочешь спасти этот мир? Ты же здесь тоже чужой, нелюбимый. Хочешь стать героем? Или, может, чувствуешь свою вину за происходящее? Или… спасение Ванессы — твой единственный мотив? — озвучиваю я свои мысли, слабо надеясь на ответ Кристиана. Но переключить все его внимание на другую тему сейчас необходимо, или же его опять понесет, и охотник будет еще долго приседать мне на уши с различными формулировками, объединенными одной мыслью — надо тренироваться.
— Так надо, — коротко отвечает он.
— Ну… раз надо, так надо. Хорошо. Но потом не жди от меня жертвенных действий, если они станут единственной возможностью спасения мира. — противоречу я сама себе, но пытаюсь хоть как-то вывести мужчину на более продолжительный диалог.
— Ага. — вполне ожидаемо, а главное, развернуто отвечает он.
Однако в который раз Кристиан показывает себя прекрасным собеседником, другом, душой компании и просто хорошим человеком. Он молча несется вперед, заставляя постоянно догонять его.
— Сейчас мы доберемся до тех деревьев, — показывает он рукой на гущу леса, — и оттуда я перенесу нас к Академии.
Но идем мы слишком долго. Расстояние до нужных деревьев кажется бесконечным. И наступает вечер. Еще какое-то время мы продолжаем путь, но, когда солнце совсем скрывается за линией леса, и нас начинает окутывать темнота, приходится остановиться и разбить лагерь. Ни о каких телепортациях речи уже не идет, либо же Кристиан вновь что-то скрывает от меня.