Зато я заранее готовлюсь к вечной разлуке с ним. Ведь … чем раньше начнешь забывать, тем раньше забудешь? Так оно работает? Или, по крайне мере, должно…
И конечно, я буду скучать по Дебе. Но в случае с ней успокаивает одно: мы с ней все обсудили, и подруга с тяжестью на сердце, но одобрила и поддержала мое желание вернутся в родной мир. Существовала б межмирная почта и видеосвязь к ней в придачу, то цены б ей не было. Но, к сожалению, как оно обычно в жизни и бывает — приходится расставлять приоритеты и выбирать что-то одно.
И пока я в который раз рассуждаю о том, насколько же верно поступила, приняв, кажется, судьбоносное решение, раздается звуковой сигнал, объявляющий об окончании занятия. Ближе к концу коридора — у лестницы — распахивается первая дверь, и уставшие студенты вытекают из аудитории. Оно и не мудрено: пережить полтора часа истории магии и не свихнуться — это многих усилий стоит.
Что-то резко дергает меня в сторону, и я вваливаюсь в ближайшую дверь, которая сразу же захлопывается. Звучит щелчок запирающего механизма, и кто-то накрывает мои губы своими. Тот самый жар, о котором я весь месяц пыталась забыть, вновь прокатывается волной по всему телу, пробирая до костей и вызывая мурашки даже там, где их быть не может. Мне не обязательно открывать глаза, чтобы увидеть. И я отдаю всю себя этому поцелую, откладывая все вопросы на потом.
— Я не могу без тебя, — шепчет Кристиан, с силой отрывая себя от моих губ. — Ванесса была ни при чем. Чувства к тебе никуда не делись, — на одном дыхании вываливает он.
Ступор.
Нечто подобное я так надеялась услышать, боялась думать о подобных словах, чтобы не спугнуть потаенное желание. И каждая клеточка тела замирает. Мысли начинают путаться, задурманенные такими нужными словами. Вот только я уже не знаю, где правда.
— И когда закончится твое «не могу»? — также шепотом спрашиваю я, не имея никаких сил выдавливать из себя звук.
— Никогда. — выдыхает Кристиан и вновь накрывает мои губы. Я пытаюсь сопротивляться, ведь это нечестно. Он со своими признаниями обрушился на меня после месяца молчания, а я должна воспринимать это как данность. И только эта мысль дает мне стимул оттолкнуть его.
— Могут войти.
— Заперто.
— Ты поступаешь неправильно.
— Я знаю.
— Я к тебе ничего не чувствую, — иду я ва-банк. Эти слова мне кажутся единственно правильными в данной ситуации. Нужно остудить пыл Криса, а еще вернуть в реальность, что такой номер, как «вчера не нужна, сегодня передумал» со мной не прокатит.
— Ай, — уставляется он на меня, хитро щурясь, — обманывать плохо.