И сразу становится понятно, у кого реакция лучше. Кристиан продолжает молчать, словно именно этот вопрос застал его врасплох.
— Я просто привык так думать, — пожимает он плечами. — Меня вполне устраивает это мнение.
— Да! Молодец, мой мальчик. — Словно мать, восхваляющая своего сыночку, радуется Ванесса и хлопает в ладоши. —Моя стрелка без часиков. Моя горошинка без червячка. Мой синячок без царапинки, — выписывает она комплименты. И мне даже страшно подумать, чем Кристиан их заслужил.
— Угомонись, — думаю я Ванессе, ведь она не останавливается на достигнутом. Продолжает и продолжает хвалить опаснейшего охотника, называя его то бусинкой, то ботиночком. Но в этом обзывании она приближается уже к моему мнению. По конкретным частям обуви осталось только пройтись.
— Будто ты не радовалась бы, если б Инир, прости погибель мать за незнание полного имени, не отстаивал твое мнение перед всяким сбродом. — Пафосно говорит она, видимо, совсем не задумываясь, что находится сейчас в голове этого «сброда». А точнее, в голове вполне существенной единицы общества, которая единственная может вернуть ее к жизни в телесной оболочке.
Смысла что-то отвечать, объяснять или продолжать обсуждение я не вижу. Во всяком случае, с Ванессой. А вот Кристиан — вполне интересный кадр для продолжения надвигающегося спора.
— И ты даже не пытался изменить это мнение? Дал бы шанс цветам. — Обращаюсь я исключительно к Кристиану в полной боевой готовности игнорировать ведьму.
— А зачем? — Действительно не понимая всю суть претензии, спрашивает он, не давая мне ответа на поставленный вопрос.
— Они растут, никого не трогают, глаз радуют. Что плохо-то?
— А хорошего? Много чего глаз радует.
— Что, например?
— Блестящий чистый пол. — Задумчиво произносит он, сбавляя громкость голоса до минимума и переходя на горловой бас. — Красивое женское лицо.
— Спасибо, что не мужское, — не удерживаюсь я и прихихикиваю.
— Пожалуйста. — Отвечает Кристиан, а только потом начинает понимать, на что он ответил. Брови сразу же сгущаются на его лице, а открытые ладони сжимаются в кулаки.
— Бэ-зо-бид-ная шутка, — по слогам проговариваю я, словно это его как-то успокоит.
— Сначала научись, а потом шути. Шутница хренова, — закрывается мужчина от любого рода дискуссий. И именно в этот момент я решаюсь его добить.
— Но цветочки-то ничего плохо тебе не сделали. Давай простим их?
— Простим за что?
— Да за все! Поймем их, простим и станем на них любоваться на закате. М? — Опускаю я голову на бок и смотрю настолько безобидными глазами, что даже если Кристиан сейчас ответит «нет», то потом все равно ему придется согласиться.