Поскольку ошмётки — они ошмётки и есть, цепочки углеродных групп разной длины, некоторые нестабильные, другие слипающиеся в комки, на воссоздание всей этой шушеры уходит изрядное время. Светает сейчас довольно рано, так что к моменту, когда я получаю готовую смесь, солнце уже слепит меня сквозь окно.

Большая часть настоящего молока так и осталась в бутылочке, и я ставлю две ёмкости рядом, чтобы сравнить продукт на вид. Ну… белый такой. Молочного цвета. Отвинтив крышки, решаю понюхать. Моя смесь пахнет слабенько — молоком. Удой хозяйки леса — зверем, мускусом, что было ожидаемо, но также чем-то острым и сладким, как будто я вдохнула полный нос ванильного порошка. Приходится отскочить и прочихаться, так засвербело. Второй раз принюхиваюсь более осторожно, но запаха молока так и не улавливаю.

Просматриваю ещё раз анализ состава. Что там может давать такой сильный запах? Не забыла ли я чего? Но вроде бы нет.

Кир следует моему примеру и подтверждает: запах совершенно разный.

С некоторым содроганием я решаюсь провести ещё один тест. Капаю пипеткой каждый продукт на чашку Петри. Макаю палец сначала в свою смесь и пробую на вкус. Кир смотрит на меня, закусив губу. Ничего особенного, молочная смесь.

В напряжении и без большого энтузиазма макаю палец в настоящее молоко. Вроде молоко как молоко… Прикладываю палец к языку — и тут же с воплем отдёргиваю. Мчусь к раковине немедленно полоскать рот. Язык горит чуть не пламенем, волдырь от ожога, наверное, будет во весь рот!

Даже после промывания холодной водой боль не успокаивается. Палец мой при этом, хоть я им и тыкала в молоко, вообще ничего не почувствовал. Но глаза им тереть как-то не хочется. Надо думать, ожог не термический, а химический, но ведь и он должен был ощущаться на коже — такой-то силы!

— Э, невкусно? — осторожно спрашивает Кир.

— Жжётша как што, — шепелявлю я. Язык болит и еле ворочается.

Кир тоже пробегает глазами состав.

— Тут ничего нет жгучего…

Я обессиленно опадаю на стул перед анализатором. Неудивительно, что котёнка хозяина леса нельзя выкормить животным молоком, если их собственное — такое! Но где же там прячется жгучее вещество?

Кир тоже макает палец в чашку Петри — я уже тянусь его остановить, но он всего лишь размазывает каплю себе по тыльной стороне ладони.

— Ничего не чувствую, — замечает он. Мы ждём ещё пару минут, но его кожа никак не реагирует на раздражитель. Похоже, надо звать Дэна с его лаборантами и начинать эксперименты на мышах.

Я сижу и расфокусированным взглядом таращусь на бутылочку с молоком демоницы. Не успеем. Если Хос не найдёт мамку, сегодня мы правильную смесь не получим. Я не знаю, что не так. И не знаю, сколько времени мы будем это выяснять. Выяснить, конечно, всё равно надо. Это вряд ли последний такой случай. Но этому котёнку мы помочь не успеем.