— Как она эту жесть пьёт? — шепчет Кир.

— А что, смесь невкусная? — интересуется Азамат.

— Ма язык чуть не сожгла, — поясняет Кир. — Я и не знал, что духовничья сила жжётся.

— Сила? — удивляется Азамат, и мы в общих чертах рассказываем ему, к чему пришли в итоге.

— Хм-м, — Азамат потирает подбородок. — А не может ли так быть, что молоко для них — всего лишь носитель, а сила собственно и составляет пищу?

Я прикидываю, как бы можно было это проверить.

— Айш, а ты можешь напускать силы в воздух?

— Э-э, нет! — пресекает мой эксперимент Кир. — Мы уже так утёс снесли разок. Не надо. Ну или хотя бы пускай Атех пробует сначала, она максимум несколько кочек сровняет.

Употребив свои восемь процентов от массы тела, кошечка принимается чавкать, широко разевая рот, и Чача тут же подаёт мне влажную тряпочку этот рот вытирать, потому что он по периметру весь в молочной смеси.

— Теперь надо потереть, — Чача встаёт на колени передо мной и принимается довольно активно натирать и прочёсывать котёнку спину. Котёнок в ответ издаёт что-то среднее между рычанием и хрюканьем, протяжное и гнусавое, а потом булькает и стихает. — Вот так, — довольно резюмирует Чача и оставляет зверя в покое. Зверь выглядит не лучше и не хуже, чем до кормления. Во всяком случае, дырку в желудке ей наша адская смесь не прожгла.

Азамат приносит свежую грелку.

— Ты посидишь с ней или в люльку?

Я моргаю и понимаю, что выморгнуть рискую уже завтра.

— А можно меня в люльку?

— Легко, — заверяет Азамат и, позволив Чаче забрать пациентку и грелку, сгребает меня в охапку и уносит в спальню.

Просыпаюсь я уже на закате. Выползаю в гостиную, где такой же помятый Кир сидит на ковре, на краю одноразовой пелёнки. С двух других углов пелёнку стерегут Алэк и Алёнка, а посередине ползает котёнок.

Ползает не сказать чтобы очень активно. Три человека для ограничения её передвижений — явный перебор. Но хотя бы она уже не валяется неподвижно, а тянет вверх головёнку и осматривается, время от времени издавая почти ультразвуковой птичий писк.

— Смотри, сработало! — объявляет Кир, заметив меня.

Я подсаживаюсь к детям и подбираю зверюшку, чтобы осмотреть. Она вся растопыривается, раздвигает когтистые пальчики и маленькие перепонки между лапами, как будто собралась парашютировать. Стоит поднести её поближе к себе, как коготки впиваются мне в плечо, а мокрая мордочка зарывается под волосы на загривке.

— Ну куда, куда, — бормочу я, пытаясь её отцепить. Не тут-то было.

— Хос говорит, — напоминает Алэк, — что маленькие котята должны висеть на маме.

— Хос бы лучше что-нибудь про её маму рассказал, — ворчу я. — Есть от него новости?